[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Виталий Полосухин

Буря в пустыне

Ты искал цветок,
а нашел яблоко.
Ты искал родник,
а нашел море.
Ты искал женщину,
а нашел душу.

Э.Сёдергран

Рой последний раз подтянулся на руках еще чуть-чуть вперед и упал лицом в песок. Он уже не видел глазами, он только знал, что метрах в тридцати впереди есть наблюдательная станция. Должна быть наблюдательная станция. А там - люди. Должны быть люди. Обязательно... Только бы его заметили... только бы его заметили... только бы заметили... заметили...

 

Господи, хорошо-то как! Блаженство! Только, господа, вопрос. Какого хрена он делает в раю, а?

Рой открыл глаза. Ангел смотрел на него огромными голубыми глазами. А золотой нимб, само собой, светился вокруг головы. Вернее, головки. Очаровательной такой головки...

- Вот и ладненько, - ангел улыбнулся. - Вы лежите, а я за снаряжением вашим схожу. А то я его сняла, чтобы вас тащить удобнее было.

Не, это не рай. Определенно. Неужто, опять жив? И как это он так умудрился, непонятно. Вобщем, и прошлый раз тоже было непонятно, и в позапрошлый тоже... И в поза-позапрошлый.

Ангел убрал влажный компресс со лба Роя и, тряхнув нимбом, вышел из комнаты.

Рой повернулся на бок, прижался щекой к чистой белой подушке, пахнувшей чем-то восхитительным. Женщиной. Когда же это он в последний раз спал в чистой постели? Вот в постели он спал последний раз месяцев девять назад. А в чистой постели? Да... Мысль терялась в бесконечности. Рой заснул.

Когда он проснулся, он чувствовал себя просто отлично. Он оглядел комнату. Небольшая, уютная комнатка, где все чисто прибрано, все на своем месте. Рабочий стол, два кресла, шкаф, постель, в которой он лежит. Рой потянулся, и кровать заскрипела. Он откинул одеяло и встал. Постель была уже не такой чистой. Он оглянулся в поисках своей одежды, но в обозримых пределах ее не обнаруживалось. Тут дверь открылась, и в комнату вошла девушка. Та самая, которая была ангелом. Хотя, почему была? Ангел и есть. Она остановилась и разглядывала его мускулистый торс. Рой широко улыбнулся.

- Ты - моя спасительница.

Девушка кивнула.

- Точно. А вот кто вы, я не знаю.

Рой протянул руку.

- Рой Фрискол, дервиш, к твоим услугам, детка.

- Очень приятно. Наталья Скворцова, старший лаборант этой наблюдательной станции.

И пока единственный.

И все?! Где радостные взвизги, восторженные возгласы, приглашения обратно в постель?

- Я - Рой Фрискол, - повторил Рой громче.

- Я слышала.

Девушка пожала протянутую руку.

- Вы можете звать меня Наташей.

 

Несмотря на то, что на приеме было много прекрасных, красивых и просто милых и очаровательных девушек, Виктор сразу узнал ее. Узнала его и она, встретившись с ним взглядом. Вздрогнула от неожиданности, но Виктор опытным взглядом заметил, что она уже просчитывает, чем может пригодиться здесь старое знакомство. Он извинился перед Пальцевым и направился ей навстречу.

 

Наташа постучала в дверь душевой, чуть приоткрыла ее и протянула в щель выстираную одежду Роя. Он взял ее и, улыбнувшись, спросил:

- Ты мне спину не потрешь?

Реакции не последовало. Рой впервые встречал такое отношение, и это совершенно сбивало его с толку. Он натянул непривычно чистые джинсы и вышел из душевой. Из кухни послышался голос Наташи:

- Идите обедать. Все уже готово.

Тут Рой почувствовал, как он голоден. Живот радостно буркнул в предвкушении человеческой еды, которой не пробовал давно. Рой вошел на кухню и присел к столу.

- У тебя тут здорово, киса. Только чего ты такая неласковая?

Наташа выключила плиту.

- А может это не я, а вы слишком нахальны?

Наташа поставила перед ним дымящуюся тарелку с яичницей и большую кружку кофе. Живот Роя снова буркнул, и она звонко рассмеялась. Рой отломил большой кусок хлеба от батона на столе и принялся за яичницу. Наташа села рядом за стол? подперла голову кулачком и стала смотреть, как он ест. Рой не глядел на Наташу. Он вспоминал, сколько времени он не спал с женщиной. Выходило долго. Ну ничего, она такая же как и все остальные. Строит из себя неприступную, а вечером - хлоп, и в постель, надо только подождать. Что-что, а уж ждать он умеет.

- Ты русская? - вдруг неожиданно для себя спросил он.

- Да, - ответила Наташа.

- А почему ты здесь одна?

Наташа пожала плечами.

- Не знаю... Вообще, я люблю одиночество. Так как-то глубже узнаешь себя. Но вам, наверное, это не интересно?

- Да нет, почему же... - произнес Рой. Ему было совершенно не интересно.

Наташа снова рассмеялась.

- Из вас плохой лицемер. Лучше вы расскажите про себя. Я слышала, что дервиш - это очень романтическая профессия.

 

Перехватив на ходу официанта, и взав с подноса два бокала с шампанским, Виктор подошел к ней.

- Здравствуй, Ира.

- Здравствуй, Виктор.

Она не пыталась даже сделать вид, что удивлена. Виктор вспомнил, что раньше она называла его только по фамилии.

- Какими судьбами ты здесь?

Ира рассмеялась.

- Ну догадайся .

Виктор тоже улыбнулся и протянул ей бокаЛ. Все девушки здесь присутствовали по одной и той же причине.

- Спасибо, - Ира взяла бокал. - А ты очень сильно изменился с тех пор, как мы виделись последний раз. Возмужал. Я видела, сам Пальцев к тебе уважительно так обращается.

Виктор не любил, когда женщины делали ему комплименты, но не подал виду.

- А ты все такая же красавица. Только женственности больше. Гораздо больше.

Он не был в этом уверен, но комлимент она приняла, скромно улыбнувшись. Такая улыбка ей явно не шла.

- Послушай, а сколько же мы не виделись?

Виктор пожал плечами.

- Года три, наверно.

Ира оглянулась вокруг.

- Здесь нет более уединенного места, где можно поговорить?

Ну вот, начинается. Он взял ее за руку и почувствовал как она сжала его пальцы. Интересно, очень интересно, на что она надеется? Напомнить бы ей сейчас, при каких обстоятельствах они расстались и посмотреть на ее лицо. Хотя, нет. Ничего особенного не будет. Юна скажет что-нибудь вроде "молодая была, глупая", и все. Как будто так и надо. Как бы там ни было, он принял ее игру.

- Пойдем за мной.

Они поднялись на второй этаж. Виктор подошел к черной двери с блестящей табличкой "Пальцев А. А." и дернул за ручку.

- Странно, закрыто.

Он достал из кармана пиджака связку ключей, выбрал один и открыл дверь.

- Прошу, - он протянул руку, приглашая Иру в кабинет.

- Это что, кабинет Пальцева?! - с удивленным восхищением спросила она.

- Судя по табличке - да, - ответил Виктор. Он мог бы выбрать и любой другой кабинет из тех, чьи хозяева сейчас были внизу, но намеренно выбрал именно этот, чтобы произвести на нее впечатление. Это ему удалось. Она, широко раскрыв глаза, вошла в кабинет самого известного в России модельера и оглянулась.

- Ты мне можешь ответить на один вопрос?

- Постараюсь.

Виктор уже знал, на какой.

- Какого... Что у тебя делает ключ от ЭТОГО кабинета? Кем это ты заделался?

- Просто мы с Пальцевым очень хорошие знакомые. Очень хорошие.

Ира помотала головой.

- Ничего не понимаю. Ну, да ладно.

Виктор подошел к шкафу, открыл его и включил кофеварку.

- Ты присаживайся. Кофе будешь?

Она кивнула. Виктор раздвинул жалюзи. Внизу в зале по прежнему царила банкетная суета. Пальцев, оживленно разговаривавший с двумя длинноногими красавицами, поднял глаза на окно кабинета и, встретившись взглядом с Виктором, тут же отвел их в сторону. В ближайшие два часа его можно было не ждать. Виктор отошел от окна и налил две чашки кофе. Ира, все это время глядевшая на него, вдруг произнесла:

- Ты знаешь, какая главная перемена произошла в тебе за время, что мы не виделись?

Виктор поставил перед ней чашку и сел рядом.

- Ну и какая же?

- Ты стал очень уверен в себе. Очень уверен. И эта уверенность пугает и подчиняет.

Если бы ты был так же уверен в себе три года назад, ты бы без труда взал меня тогда.

Виктор подумал, что он и сейчас без труда может взять ее в любой момент. Надо только захотеть.

- Давай не будем. Лучше расскажи, как там ребята. Остался еще кто-нибудь из старой команды?

- Ты имеешь ввиду одноклассников? Да, кое-кто остался. Андрей, например...

- Про Андрея я знаю.

Ира удивилась.

- Вы общаетесь?

- Это нельзя назвать общением. Видимся иногда, но чем дальше, тем реже.

Она продолжила.

- Ну, еще Сашка Протченко остался. Такой стервой стал! Разговаривать с ним просто невозможно. Потом Сашка Васильев. Он все такой же - парень как парень. Баскетболист, отличник, но без очков. Данил еще...

- А из девушек?

- А из девушек Ольга осталась, Наташка, потом Катерины обе... Лиза ушла в десятом, - Ира оживилась, - Ты представляешь, она медсестрой стала!

Вот это было действительно сюрпризом. Лиза, Лизавета Владимировна, Лизка Кожевникова, которая могла стать кем угодно: переводчицей, секретарем-референтом, менеджером, искусствоведом или представителем любой другой элитной профессии, и вдруг -медсестра. Она пришла к ним в пятом классе и за год стала одной из самых известных личностей в школе. В шестом классе почти все учителя были от нее без ума, в седьмом ее уважали, как незаурядную личность, в восьмом уже побаивались. Она была душой их класса. Неприступная ироничная девчонка, за которой не решался ухаживать не один парень школы... Вобщем, ну никак не медсестра. Хотя, с другой стороны, почему нет.

- Светка тоже ушла... - Ира опустила глаза.

- Что, тоже в какой нибудь элитный колледж? - спросил Виктор.

- Нет. Она вообще из школы ушла... Она теперь "девочка по вызову"...

Виктор не поверил своим ушам.

- Что?! Что ты сказала?!

Ира вдруг взорвалась.

- Да проститутка она, вот что! Элитная!

Виктор вспомнил маленькую очаровательную Свету, отличницу, пианистку и все такое. Это было невероятно. Как же все изменилось...

- Вот так-то, милая моя киса, - Рой потянулся в кресле, - Все говорят "романтика- романтика", а на самом деле - одна грязь да смерть. Хотя, может это и есть романтика.

- А вы - философ, - сказала Наташа задумчиво.

- Я просто трепло и бабник.

Наташа посмотрела на часы.

- Уже поздно. Вы, наверное, хотите спать? Я постелю вам здесь, вы не против?

Рой пожал плечами. Он был не против. Он уже понял, что Наташа вовсе не строит из себя неприступную. Она просто не понимает, что должна сделать. Ну так он ей объяснит.

Возьмет ее силой и смоется под утро. Пусть знает, какой он философ и романтик. Первейший закон для добропорядочной девушки - хочешь остаться нетронутой, никогда не пускай на порог своего дома дервиша. А раз пустила - сама виновата.

- Спокойной ночи, Рой.

Рой вздрогнул. Наташа уже приготовила постель, не зная, что ему она не понадобится. Эх, святая простота!.. Неужели незаметно, что нету у него ни принципов, ни совести, ни моральных каких-нибудь устоев, ни прочей шелухи, которая совершенно не нужна людям его профессии ?

Она вышла, прикрыв дверь. Рой сидел в кресле, закрыв глаза, и чувствовал, как сладостная дрожь разливается по расслабленному телу. Он понимал, что даже если бы хотел, уже не сможет остановиться.

Прошло минут двадцать. Рой встал, притушил свет и неслышным, отработанным годами шагом вышел в коридор. Дверь ее комнаты была напротив и оказалась даже не заперта. Он осторожно повернул ручку и проник в комнату. Было темно и, казалось, еще сильнее пахло женщиной. Он постоял некоторое время, привыкая к темноте. Когда глаза приспособились, Рой увидел Наташу, лежащую в постели, в которой он отходил только утром. Она была восхитительно прекрасна во сне, и ее золотые волосы будто светились своим тусклым светом.

Он плавным шагом подошел к постели, резко откинул одеяло, одной рукой схватил сразу обе ее руки, коленом прижал ноги, а свободной рукой стал срывать бельё. Наташа проснулась, не понимая, что происходит и глядя на него широко раскрытыми глазами. Она, наверное, думала, что это кошмарный сон. Даже когда Рой навалился на нее, и она почувствовала, что кошмар происходит наяву, и тогда не издала ни единого звука, только глядела на него безумным непонимающим взглядом.

 

Ира молчала. В кабинет доносилась музыка из зала. Виктор встал и подошел к окну. Сквозь решетку жалюзи просвечивали нечеткие силуэты людей внизу. Он почувствовал, как Ира неслышными шагами подошла к нему сзади и положила руки на плечи.

- Ты ведь любил меня?

- Возможно. Зато ты меня - нет. В любом случае, это теперь не важно.

- У тебя есть девушка?

- Нет.

- У меня тоже никого нет...

Виктор почувствовал, как Ира прижалась к его спине.

- Неужели ничего не осталось от прежних чувств?

В мозгу у Виктора вдруг мелькнула искра раздражения. Он резко обернулся и посмотрел ей в глаза.

- Ты подставила меня тогда, если помнишь. Я год бегал за тобой как дурак и просил прощения, а ты и слышать меня не хотела. Я ушел из школы из-за тебя, черт возьми! Нет, ничего не осталось...

Ира отвела взгляд.

- Я дура была. Играла в роман. Но ведь я на самом деле тебя любила!

Она внезапно обвила руками его шею и прижалась своими губами к его губам. Наv миг Виктор подумал, что ему никто не нужен кроме нее. И в следующую секунду оттолкнул ее от себя.

- Ты предлагаешь мне себя, возможно надолго. Взамен я должен устроить тебя моделью к

Пальцеву, не так ли? Можешь не отвечать, я сказал правду. Я выполню твое желание. Но ты мне не нужна. Вот так-то, Иринка...

Она молчала. Виктор положил ключи на стол и вышел из кабинета. Он все еще чувствовал вкус ее губ.

 

Наташа оказалась девственницей. Рой почувствовал это слишком поздно. Казалось, это не должно было его смутить, но почему-то смутило. Внезапно в нем что-то перевернулось. Он слез с нее и отошел от кровати, глядя на Наташу. Она лежала неподвижно, как мертвая, и глядела невидящим взглядом куда-то мимо него. У Роя возникло одно, яростное и мерзкое желание - скорее бежать. Бежать отсюда, и больше никогда не возвращаться, не видеть, не помнить этого!..

Он выскочил из ее комнаты и бросился к выходу. Он не взял своего рюкзака, верхней одежды - ничего. Это было сумасшедшее неконтролируемое желание, которое с неудержимой силой выталкивало его из этой теплой, чистой, уютной станции в жаркую и беспощадную пустыню. Но убежать ему не удалось.

В это время в пустыне началась Буря. Здешняя буря, это нечто ужасное. Предчувствуя ее начало, вся скудная живность пустыни стремится покинуть место ее назревающего неистовства. Люди, немыслимым чудом пережившие ее, говорят, что во время Бури пустыня поднимается к небесам и земля соприкасается с небом.

Рой бесполезно давил на кнопку запора. Электронный Кодекс станции никого не выпускал в такое время. Тогда Рой, обезумев, стал бросаться плечом на литую сталь шлюза. Но тройной уровень сопротивления стихии на замечал жалких попыток слабого человечка. Рой, задыхаясь, стал колотить кулаками по холодному металлу. Он рыдал от бессилия и ненависти к себе. Он искал себе оправдания.

Вдруг его осенило. То и дело цепляясь разбитыми в кровь руками за стены, он побежал в медкабинет. Там, переворачивая и разбивая стеклянные шкафы, он отыскал бутыль медицинского спирта, откупорил и стал небольшими глотками, чтобы не сжечь горло, вливать его в себя. Конечно, он напился, и пьяный, не соображая, что делает, изнасиловал ее... Конечно!.. Именно так все и было!..

Но Рой был абсолютно трезв. Спирт шел в него как вода. Все бесполезно... Что же делать?!. Что делать?.. Видно, тот, кто там, наверху до сих пор спасал его дрянную, никчемную жизнь, давая понять, что таким, как он все дозволено, теперь решил доказать, что он на самом деле дерьмо, что на самом деле такие, как он поганят жизнь, поганят все самое святое, что еще осталось в этом мире. Но зачем, зачем так?..

Перед Роем стояли глаза Наташи, ширироко раскрытые, глядящие прямо на него, спрашивающие: зачем так?..

Он спокойно огляделся вокруг, что-то ища взглядом. Его взгляд остановился на длинном резиновом шланге, лежавшем среди осколков. Рой подошел, наклонился, поднял его и посмотрел на потолок. Там, метрах в полтора от его головы проходили трубы терморегуляции. Он подставил стул и, дотянувшись, перекинул шланг через одну из труб. Сделав на конце петлю и проверив шланг на прочность, он накинул его себе на шею.

Он должен убить себя своими собственными руками, потому что он не имеет права, не должен жить, и потому что никто не должен пачкать о него руки.

Рой отбросил ногой стул. Резина туго обхватила его шею, перекрыв доступ воздуха. В его мозгу взорвалась вспышкой и исчезла - жизнь.

 

Спустившись вниз, Виктор подошел к Пальцеву.

- Вы ведь кое-чем мне обязаны, Алексей Алексеевич?

Пальцев настороженно кивнул и отвел его в сторону.

- Я слушаю тебя, Вик.

- Одна моя знакомая хочет устроиться к вам моделью. Она сейчас в вашем кабинете. Я прошу вас: поднимитесь и скажите, что вы ее берете.

Пальцев снова кивнул.

- Хорошо. Скажи, это твоя девушка?

Виктор улыбнулся.

- Зачем вам?

- Просто интересно, - пожал плечами Пальцев.

- Нет. Я не мог бы полюбить ее.

- Почему?

- Не знаю... Вы очень любопытны, Алексей Алексеевич.

Пальцев рассмеялся.

- Есть такой грешок. Я исполню твою просьбу.

- Спасибо, - Виктор протянул руку, - Всего доброго, Алексей Алексеевич.

. - Тебе тоже, - ответил модельер.

Виктор направился в гардероб. Когда он вышел на улицу, был уже поздний вечер. Теплый неподвижный воздух вперемежку со звуками вечерней Москвы висел под звездным небом. Виктор знал, почему он не мог бы полюбить Иру. Его любимая девушка может быть умной дурнушкой, красивой, но глупой стервой, но она никогда не будет красивой и умной шлюхой.

Рой не хотел возвращаться. Мозг еще не работал, но где-то на уровне подсознания он понимал, что снова жив. Он гнал из себя эту жизнь, но она настойчиво проникала в каждую клетку его организма, заставляла работать сердце, легкие, заставляла существовать.

 

Он открыл глаза. Перед ним сидела Наташа и грустно смотрела на его воскрешение. Он открыл рот, но вместо голоса оттуда только со свистом вылетал воздух. Тогда он посмотрел ей в глаза.

Зачем ты это сделала? Ты мстишь мне?

Нет. Ты должен жить.

Я не должен жить. Моя жизнь не нужна никому. Я снова убью себя.

Я знаю, ты не хотел этого. Ты просто не соображал, что делаешь.

Это не правда! Ты же знаешь, я мразь, подонок, такие, как я не должны Жить!

Это все не ты. Я уверена, ты совсем другой.

Они смотрели друг другу в глаза. Почему девушка, вопреки всем законам, вопреки чертовой логике спасает его, который надругался над нею?

Рой напряг слабое тело и, обрывая провода стимуляторов, датчиков и капельниц, бросил себя к ее ногам. Он молил Наташу разрешить существовать ему ею, ради нее и для нее. Она, вскрикнув, бросилась поднимать его.

- Господи, ведь я простила тебя!

Теряя сознание, Рой услышал это. Теперь он жил. И жизнь его вся была в этом хрупком и великодушном существе.

 


Советуем прочитать
Произведения Виталия Полосухина

Четвертной №1

 ©Четвертной 2002-2006