[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Александр Ермоленко

Виктор Цой в своих стихах не ставил знаков препинания. Соблюдая авторский принцип в использованных фрагментах его песен они также не были поставлены.

Стихи Виктора Цоя.
Спасибо Виктору и группе

КИНО

Мы все живем, как будто ,но
Не будоражат нас давно,
Ни паровозные свистки,
Ни пароходные гудки

Прошу не любви ворованной
Не милости на денёк –
Пошли мне, Господь, второго,
Чтоб не был так одинок.
В.Высоцкий

Было очень больно. Он не помнил, когда это началось. Думал сейчас лишь о том, когда же это кончится. И не мог придумать... Не мог представить себя без этой боли. Она была, казалось, в каждой клеточке, в каждой частичке его. Лежал... Лежал лицом вниз. Закрыв глаза. Прикрыв голову руками. И было очень больно... Подняться... Не то, чтоб не было сил, а... зачем?.. Помочь ему было некому. Все были далеко. Да и мог ли ему кто-нибудь помочь?..
Лежал он не в луже на пустынной ночной улице, избитый хулиганами. Без ключей, без денег, без документов, без сил подняться позвать на помощь. Нет... У себя дома. На диване. Накрыв голову подушкой.
Был вечер. Ещё не поздно. Все обитатели квартиры уже спали. Дверь в комнату была закрыта. В комнате было темно. За окном -было темно. Внутри у него было темно. Боль была... Но уже не такая... Другая какая-то. Вначале хотелось бежать куда-нибудь, биться головой о стену, что угодно делать, но чтобы только не болело! Теперь нет... Теперь она напоминала головную боль. Тупую, однообразную, но где-то глубоко... Так что, если не делать резких движений... Можно терпеть... На самом же деле, он просто устал терпеть и не было теперь сил ни бежать, ни биться головой... Ничего не хотелось... Да и лежать уже было противно. Нужно было вставать.
Он встал, включил настольную лампу. В комнате стало светло. За окном по-прежнему было темно, кой-где горели фонари. Внутри у него было темно...Темно... Пить хотелось... Чайку! Пошёл на кухню. Поставил чайник. Стоял у окна, смотрел на фонари.

Ночь коротка цель далека
Ночью так часто хочется пить
Ты выходишь на кухню но вода здесь горька
Ты не можешь здесь спать
Ты не хочешь здесь жить

Боль его была особого рода. Странная какая-то.Лечить её он не пытался. Не ходил к врачу. Врач спросит: «Где болит?» Он не знал, где... Говорили, что душа болит. Где она?.. Нет никакой души-то!.. Чайник закипел... Он взял чашку, пошёл в комнату. Прикрыл плотно дверь, сел за стол. Нужно было заниматься. Он учился в Институте Несуществующих Наук. Нужно было заниматься. Взял учебник, принялся читать.

Ни звонков ни шагов ни звона ключей
Еле слышно часы у кровати стучат
В этом доме все давно уже спят

Боль приходила неожиданно. По вечерам, как правило, но неожиданно... Приходила, чтоб ему не было скучно, наверное. Раньше думал, что это от одиночества. Сегодня вечером он вернулся из компании. С прогулки. С ребятами ходили по Городу. Разговаривали. Смеялись. Фотографировались. Было очень здорово... Он там ещё почувствовал её приближение. И стоило только остаться одному... Вернулся домой и лёг на диван. Накрыл голову подушкой. По вечерам бывало очень больно.

Ты хотел быть один это быстро прошло
Ты хотел быть один но не смог быть один
Твоя ноша легка но немеет рука
И ты встречаешь растет за игрой в дурака

Глубокая ночь. Он давно уже не читал. Просто смотрел в открытый учебник. Не видел, что написано. Видел что-то другое. Думал о чём-то... Опознал причины своей болезни. Обезболивающие... Можно было приглушить. Приглушал... Но как избавиться... Не знал... Чай остыл. Ночь...

Хочется спать но вот стоит чай
И горит свет ста свечей
Может быть завтра с утра будет солнце
И тот ключ в связке ключей

Нужно было ложиться. Уроки не выучены... Да и чёрт с ними... Боль спряталась где-то внутри. Не показывалась. Но он знал, что она там где-то. В темноте.

Пора спать
В кровать
Вставать завтра вставать
Устал... Надоело... Спать...

Комната. Темно. Не то чтобы совсем, а так... Полумрак... Горят свечи... По всей комнате сидят люди. Человек десять. Кто где... В креслах, на подоконниках, на полу, на дивану на столе. За окном - ни единого проблеска. Дождь-барабанщик отбивает своё бесконечное соло. Он сидит на полу рядом с кем-то. Все молчат.

Квартира пуста но мы здесь
Здесь мало что есть но мы есть
Дождь для нас

Он спустился, наконец-то, в метро. Можно расслабиться. Переход. Турникет. Эскалатор. Тесно. Жарко. Голова болит. Правый висок... Поезд, нервно вскрикивая, врывается на станцию. Он нашёл в вагоне свободное место. Сел. Закрыл глаза.
Летний день. Какая-то улица Он сидит прямо на булыжнике, полированном временем, на чехле от гитары. Что-то наигрывает. Улица зажата в тиски старинных зданий по обеим сторонам её. Очень узкая. Машин тут нет. Гуляют люди. Улыбаются, смеются, просто разговаривают. Фотографируются на фоне необычных домов, причудливых фонарей. Разглядывают витрины магазинчиков.
Жарко. Светит солнце. Он сидит, прислонившись к стене, в тени одного из этих странных домов. Джинсы, футболка - вся одежда. Из вещей - гитара. Ещё - кусок хлеба, бутылка с водой. Глядит на небо (какое же синее!), на солнце, на людей. Думает о чём-то...

И есть еще белые-белые дни
Белые горы и белый лёд
Но всё что мне нужно это несколько слов
И место для шага вперёд

Спокойная, грустная мелодия. Гитара не плачет, не жалуется - говорит. Не спеша, задумчиво... Негромко играет, но многие останавливаются. Послушать. Некоторые достают деньги. Но бросать некуда... Смотрят удивлённо - прячут обратно. Люди слушают какое-то время. Отходят. Подходят другие. Он молчит. Играет. Улыбается каким-то своим мыслям. Хорошо. Спокойно.

Но если есть в кармане пачка сигарет
Значит все не так уж плохо на сегодняшний день
И билет на самолёт с серебристым крылом
Что взлетая оставляет земле лишь тень

Солнце поднимается выше. Его лучи постепенно подбираются ближе к стене, и тень неохотно, хотя и безропотно, уступает им место. Солнечные зайчики весело скачут по лицам слушателей, отталкиваясь от полированных поверхностей гитары. Становится жарко. Он встаёт.

Зайчики испуганно бросаются врассыпную, толкаясь, и мешая друг другу. Прячет гитару. Берёт хлеб и воду. Ремень через плечо. Не торопясь уходит, разглядывая витрины, фасады зданий, фонари... Чёрный чехол, постепенно удаляясь, время от времени мелькает среди гуляющих. Летний день. Какая-то улица...

Он еле успел выскочить из вагона, не забыв, правда, приложиться головой о поручень. Постоял некоторое время - прийти в себя, проснуться. Двинулся к эскалатору. Интересный сон... Что это за улица?.. И опять гитара... Он двигался мелкими шажками в самой середине людского потока. Люди толкались, наступали друг другу на ноги, спотыкались о сумки. Вид у каждого из них был такой, будто он пробирается сквозь какие-нибудь заросли, а вокруг ни души. Каждый сам по себе. Каждый сам за себя... Люди смотрели вперёд. Туда, где серый поток вливался в узкое русло эскалатора и неподвижно тёк вверх, а навстречу ему параллельным руслом точно такая же безликая масса - вниз. Совершенно пустые глаза... Ни одного улыбающегося лица... Никакой жизни... Болото.

Моё место слева и я должен там сесть
Я не пойму почему мне так холодно здесь
Я не знаком с соседом хоть мы вместе уж год
И мы тонем хотя каждый знает где брод

Потоком его втянуло на эскалатор. Потоком вынесло наверх. Хотелось спать. Голова болела... Правый висок... Думал он о том, что опять идёт в Институт с не выученными уроками... И зачем тогда идти?.. Думал, почему не выучил... И зачем учить, если можно идти и так?.. Он был уже снова в вагоне. Разглядывал людей. Лица были усталые и озабоченные.

Мне наверно с утра нужно было пойти к врачу
А теперь электричка везёт меня туда куда я не хочу

Все были заняты. Кто-то спал, кто-то читал, кто-то смотрел прямо перед собой... В голове его мельтешили обрывки мыслей, снов, строчки песен, картинки... Спать хотелось...

Почему я молчу почему не кричу Молчу
Электричка везёт меня туда куда я не хочу

Он вышел из метро. Тут же непроизвольно пригнул голову. Небо висело низко. Очень низко. Ниже, чем поручни в метро. Заметно посерело на улице. Всех, кто выходил из подземелья, Город встречал бесконечным движением и деловитым гулом. И здесь наверху все были заняты. У каждого было своё дело. Которое он делал. Никто не жил просто так.

Муравейник живёт Кто-то лапку сломал не в счёт
А до свадьбы заживёт А помрёт так помрёт

Поток людей разбивался о поток машин. Проезжая часть. Люди останавливались в надежде переправиться на другую сторону. Безбрежные волны... Лёгкий свежий ветерок с моря... Шелест волн, шум прибоя... Машины, сколько хватало глаз. Потоки выхлопных газов. Бесконечный гул движущихся автомобилей. У Города - своя природа. Небольшой дворик, тяжёлая дверь - он был в Институте.
В аудитории обычный утренний шум. Весёлый смех, улыбающиеся лица. Уроки заучены. Ребята договаривались, кто что будет отвечать.
Он вошёл, негромко поприветствовал всех. Никто не услышал. Да и не надо... Прошёл на своё место, поздоровался с соседями. Сел. Закрыл глаза...

- Как дела? - соседка, весёлая, улыбается, хорошее настроение.

- Отлично... - голова болит, правый висок.

- Учил что-нибудь?

- Так... - как же спать хочется!

- Не будешь отвечать?

- …

- Не выспался?

- …

- Ладно. Спокойной ночи.

Началось занятие. Всё шло, как в хорошем спектакле. Роли были распределены заранее. Изучение несуществующих наук требовало недюжинных способностей. Один за другим вставали ребята с хорошей памятью. Монолог. Садились. Реплика преподавателя. Следующий. Он какое-то время наблюдал за происходящим. Чувствовал, как несуществующие науки медленно заполняли голову. Когда набралось до краёв, он просто перестал понимать, что говорят. Потерял нить. Никак не мог зацепиться. И не хотел... Устроился поудобнее. Закрыл глаза. Боролся со сном. Тяжело... Попробовал рассматривать ребят. Изучение несуществующих наук вызывало у них живой интерес...

Нет меня дома целыми днями
Занят бездельем играю словами
Каждое утро снова жизнь свою начинаю
И ни черта ни в чём не понимаю

Перед ним вдруг оказались большие, в рост человека, песочные часы. Время весёлым ручейком бежало из одной части в другую. В нижней половине - совсем небольшая горка, а верхняя почти полная. Но песок пересыпался очень быстро. Слишком быстро... Он испугался, вздрогнул, открыл глаза. Всё таки задремал… Спектакль близился к концу.

Так прошло несколько часов. Несуществующие науки сменяли одна другую. Сценарии были схожи. Он какое-то время слушал, потом задумывался о чём-то. Висок постепенно утих. Спать уже не хотелось.

Оставалось прослушать лекцию. Все перешли в большой зал. Расселись. На кафедру взошёл профессор — конкретное воплощение своей совершенно абстрактной науки. Началось... Он слушал, записывал, смотрел в окно. Положил голову на руки, слушал.

Ночь. Горит костёр. Вокруг костра брёвна квадратом. Он сидит на бревне, в руках гитара. Играет что-то. Темно... Несколько шагов от костра и человек выходит из светлого пятна. Выходит в какой-то другой мир. Растворяется в темноте...

Напротив него сидит девушка. Та девушка. Молчат... Тихо... Стрекочут кузнечики. Гитара... Потрескивает костёр. Все разбрелись куда-то. Кто-то пошёл спать. Они остались вдвоём в этом светлом пространстве.

Молчат. Смотрят в огонь. Множество мелких угольков. Одни вспыхивают ярко-ярко, другие гаснут и о них забывают. Там внутри своя борьба. Своя жизнь. Свой особенный мир. Здесь же, снаружи... Звон гитары, отблески костра — другой мир. Их мир. А там где-то, за границей света и тьмы - ещё один. Огромный. Необъятный. Там люди, там кузнечики, там всё остальное. А может и нет его...

Он думает о чём-то. Смотрит сквозь пламя на неё. Улыбается... Удивительный покой... Внутри, там, где живёт душа. Не надо никуда идти. Искать её... Она сидит напротив. Он точно знает, что это та девушка. Больше не надо... Она поднимает глаза. Смотрит на него. Улыбается...

Нам с тобой голубых небес навес
Нам с тобой станет лес глухой стеной
Нам с тобой из заплёванных колодцев не пить
План такой нам с тобой

Он встаёт. Ставит гитару. Кладёт в костёр новое полено. Огонь тут же весело облизывает его со всех сторон. Радостно урчит, как щенок, который норовит затеять игру со всяким новым, и потому интересным существом. Он садится рядом с ней. Молчат. Она кладёт голову ему на плечо. Смотрят на огонь. Теперь звучат только кузнечики. Полено сердито потрескивает - игра с огнём не доставляет ему удовольствия.

Нам с тобой чёрная ночь да в реке вода
Нам с тобой и беда станет не беда

Проходит десять тысяч лет. Может, больше... Полено прогорело. Огонь обиженно спрятался где-то среди ярко красных угольков. Orню не с кем больше играть. Огню теперь очень скучно. Он встаёт снова. Бросает несколько новых поленьев. Огонь не верит ещё своему счастью. Опасливо озираясь, выныривает то здесь, то там и тут же снова прячется. «Спой что-нибудь...» Первые слова в этом мире за последний миллион лет. Он берёт гитару. Осторожно проводит по струнам. Гитара приветливо отзывается - тоже рада ему. Он поднимает голову. Встречается глазами. Улыбаются... Вступительные аккорды... Ночь. Горит костёр.

Кто-то тряс его за плечо. Ребята расходились по домам. Лекция закончилась. Учёба закончилась. Он вышел на улицу. Было темно. Город не обратил на него никакого внимания. Огни. Машины. Шум. Люди навстречу. Голова болела. Была какая-то тяжёлая от несуществующих наук или ото сна... Чудной сон приснился... Он пытался припомнить лицо девушки. Не мог... Странно. Вспоминал. Были, конечно, девушки, но это были не те. А та... Никак не мог вспомнить лицо... И гитара опять...

А мне приснилось миром правит любовь
А мне приснилось миром правит мечта
И над этим прекрасно горит звезда
Я проснулся и понял: беда

Вагон метро. Толпа. Лица уставшие и озабоченные. Пустые. Люди читают, спят; смотрят прямо перед собой. Никакой жизни... Болото...Он вспомнил вдруг всё, что происходило с ним в последние два дня. Вчерашнюю прогулку, сегодняшнее утро, Институт, бессонную ночь, свои сны... Почувствовал, что задыхается. Почувствовал, что нужно куда-то пойти, что-то сделать. Огляделся вокруг.. «Люди, почему всё так!?» Никто не услышал его крика. Никто даже не обратил внимания...

Он вышел из метро. Быстро зашагал вниз по улице, смешавшись с толпой. Окна в домах радостно светились. Люди возвращались с работы. Ужин. Телевизор. На улице было темно. Внутри у него было темно. А ещё... Было очень больно.

Перемен требуют наши сердца
Перемен требуют наши глаза
В нашем смехе и в наших слезах
И в пульсации вен
Перемен
Мы ждём перемен

Титры.

В зале зажёгся свет. Народ потянулся к выходу. Двое спускались с последнего ряда. Он и она.

- Солнышко, мы больше с тобой на такие фильмы не пойдём, - ей явно не понравилось..

-Почему?

- Да ну, скучища такая! Ничего не происходит. Парень какой-то ненормальный... Песни обрывками... Голос дурацкий за кадром.!. Чего у него болело? Шёл бы к врачу...

- Да ладно, солнышко, нормально. Песни хорошие... Лучше уж, чем боевик какой-нибудь, - тон у него примирительный. Они в обнимку вышли из кинотеатра.

- Да ни про что кино-то. Только деньги зря потратили. С жиру он бесился, парень этот. Проблем не было настоящих...

- Ну, душа у него болела:.. Видишь, он же там один был всё время...

- Да чего ему не хватало-то!? Нашёл бы себе девочку...

- Ну ладно, не ругайся. В следующий раз на фильм ужасов пойдём. Хочешь?

- Да уж лучше, чем это-то...

Пришли к согласию. Оба были довольны собой и друг другом.

- Пойдём домой скорее. Завтра вставать рано, - он заторопился.

- Солнышко, я тебя люблю...

- Я тебя тоже...

Они повернули за угол и скрылись из виду.

А жизнь только слово
Есть лишь любовь и есть смерть
Эй а кто будет петь если все будут спать
Смерть стоит того чтобы жить
А любовь стоит того чтобы ждать

Занавес…

 


Советуем прочитать
Произведения Александра Ермоленко

Четвертной №11

 ©Четвертной 2002-2006