[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Алла Джавадян

ОНА

Она была моим Божеством. Моей Вселенной, моим Всем. И никогда не была Моей. Ни при каких условиях и обстоятельствах. Она принадлежала только себе и своему делу, которого я так и не узнал: его нет в бедном справочнике человеческих понятий.

Ее место было не в нашем мире. Казалось, она посетила нас с далекой планеты, где царили иные законы, иная жизнь. Она превосходила по всем пунктам всех нас по отдельности и всех нас в бездумной толпе баранов. В ее глазах мы все были Скоты, и Она была недалека от истины.

Всю жизнь ее преследовало одиночество. Не сумев подстроиться под общество, она была не в силах подстроить его под себя. Но Она сумела подстроиться под одиночество, научилась уважать его глубину и пустоту, научилась жить для себя.

Ее красота ошеломляла. Невысокая, мягкая, с длинными, густыми темно-каштановыми волосами, отливавшими каким-то мягким золотым блеском; с прекрасными, глубокими, немного грустными, до жестокости проницательными глазами. Они казались двумя океанами без дна.

Я любил ее, я поклонялся ей; Она была моим воздухом, моей стихией. Без нее я не жил.

Она не любила людей. Они были слишком просты для нее. Редко, кого Она не раскусывала с первой же встречи.

— Люди... Несчастные люди! — говорила она мне. — Когда-то я уважала их. Но только не сейчас. Они до того жалки, что даже презирать их становится неудобно.

Я молчал. Я знал, что она обо мне думает. Вернее, я чувствовал, что она вообще не думает о таких, как я. И вот это странно. Обычно она общалась с людьми до тех пор, пока они представляли для нее хоть какой-нибудь интерес, то есть пока в них была загадка. Полностью раскрыв человека, она переставала его замечать. Меня она «открыла» через 25 минут после нашей встречи.

От нее ничто не могло укрыться. Своими глазами-ищейками она обшаривала все самые потаённые уголки моей души. Она знала обо мне больше кого бы то ни было на свете, больше меня самого.

Мы никогда не договаривались о встрече. Она всегда приходила и уходила, когда считала нужным. У нее были ключи от моей квартиры. Частенько, возвращаясь с работы, я заставал ее за каким-нибудь очередным «черным» делом. Я все ей прощал: испорченную видеопленку, разбитый мамин хрусталь, выброшенную в мусоропровод бронзовую статуэтку... А она получала удовольствие, наблюдая с высоты своего трона, как я корчусь на полу, подбирая последние осколки. Иногда мне казалось, что она просто испытывает мое терпение. И я терпел, потому что любил ее, потому что был ее рабом и наслаждался своим рабством. Если бы ей вздумалось меня высечь, я был

 


Советуем прочитать
Произведения Аллы Джавадян

Четвертной №11

 ©Четвертной 2002-2006