[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Виталий Полосухин

О мертвом теле

03.11.98

Дождь хлестал немилосердно. Зад Харона, как, впрочем, и все его разгоряченное долгою дорогою тело, намок и сильно вонял. Я еще глубже засунулся за ворот шинеля, хотя глубже, казалось, уже невозможно. Судя по тому, что дорогу окончательно развезло лес поредел и дальше сходил на нет, я добрался-таки до Реженского уезда. Но до Морковкина было еще часа два езды, не меньше.

Я озяб и промок. Тепла в теле совсем не осталось, и я, верно, уже простудился. Деревья более не прикрывали сторонами мою кибитку, и ветер с удвоенной силою бросал в меня водяные куски воздуха вперемежку с мелкими желтыми осенними листьями. Душе моей было холодно и неуютно в своем продрогшем вместилище. Я мечтал только об одном - поскорее добраться до Морковкинского трактира, прижаться к теплому боку печи, высохнуть, наесться и, может, даже пропустить стаканчик. Я забыл совсем про Магистра, ждавшего меня на станции, предпочитая вспоминать все возможные застольные радости. Господи, как я мечтал о тепле! Как хотелось мне промчать сейчас эти долгие версты в один миг, очутиться в избе трактира!..

Иногда воля моя, обычно сдерживающая от необдуманных поступков, смиренно отступала перед сильным желанием. И я решил плюнуть на строжайший наказ Магистра. Умница Харон прекрасно сам мог добраться до места. Оставалось только получше укрепиться. Я привязал свои руки вожжами, откинулся назад и уперся ногами в подножку. Приняв таким образом самое прочное положение, я закрыл глаза и сосредоточился. Собрав все свое желание в единую точку и сконцентрировавшись на ритме сердцебиения, я задержал дыхание. Казалось, тепло на мгновение расцвело в моей груди и тело согрелось. Сердце постепенно затихало, голова потяжелела и, казалось, существовала уже отдельно от туловища. Сознание мое, подталкиваемое сильною волею и желанием, рвалось прочь из тела. И внезапно, с последним тяжелым выдохом, вырвалось из лишенного кислорода мозга. В то же мгновение я прозрел… но нет, не я… Я сидел в кибитке, мертвый, живой ли… А все остальное, что думало, чувствовало, было сейчас совсем в другом месте. И я должен был не думать, не смотреть на тело мое, уже бездыханное, чтобы ненароком не вернуться обратно.

Весь мир, вся вселенная вдруг раскрылись передо мною, я видел и чувствовал все, что происходило. Вселенная представлялась мне в виде книги, страницы которой сделаны из прозрачной пленки. Видно было все, но информацию надо было уметь рассортировать и воспринять. Я умел. Сосредоточив сознание, я сфокусировался на одной странице и устремился сквозь всю книгу к искомой цели. Образы, звуки, запахи окружали меня, но не на что было давить чудовищным перегрузкам. Я, свободный и всемогущий, пронзал один за другим свистящие, кричащие, хлестающие то слепящим светом и сухой жарой, то кромешной тьмой и стеной холода миры. Но это было уже не мучение - это было наслаждение. Наслаждение познанием.

Наконец ворвался я в теплый, спертый и неяркий мирок трактира. Замерев над грязным дощатым столом, я растерялся, не понимая, что надо мне здесь. Сонные лица разных людей, в мундирах чиновничьих и военных, в суконных жилетах не выражали движения мысли. Они не знали той красоты, которую знал я…

Кажется, мне нужно было тепло? Подумав об этом, я переместился внутрь печи. Гудящее и потрескивающее пламя полыхало вокруг меня. Я наслаждался жаром, я испытывал то, что должен был испытывать раскаляющийся кусок металла, я очищался огнем.

Сколько прошло времени в таком состоянии? Может, час, а может, и день. Пламя не угасало. Но что с моим телом?

Мысль эта, словно крючок, подцепила меня и невидимая леска потащила меня из пламени во тьму. В мгновение я почувствовал запах смерти, холод и безнадежность скованной плоти. Нет! Только не думать об теле! Мысль эта тянула мою душу обратно в место свое. Но где оно сейчас? Я не почувствовал не ветра, не запахов сельской природы, ничего. Неужели, что-то случилось в дороге, и Харон не добрался до места? Я не мог вернуться на место, не зная, где нахожусь. Если тело нашли, то сочли его за мертвое. Оживив его внезапно, я мог умереть навсегда.

Какие проклятья я посылал на мою голову! Если бы мог, я обратился за помощью к Магистру, но, памятуя запрет, я не решился предстать перед его судом. Будь, что будет, но я сам должен выяснить, что случилось с моим телом.

И вновь зашелестели вокруг страницы книги. Что-то уловил я, смутно похожее на нужное мне описание. "43 лет… росту 2 аршина 10 вершков… следствие об оном, неизвестно кому принадлежащем, теле производится… благоволили уведомить в оное же село Морковкино…"

Я устремился к тому, кто пишет эти слова. Если это судебный исполнитель, то тело мое наверняка в сельском морге. И вернуться в него значит задохнуться в укутанном рогожами трупе.

Я очутился внезапно в обычной избе. Светила керосиновая лампа на столе. Стоявший рядом графин бросал по углам избы тусклые отблески. За столом сидел худощавый лысоватый и плохо выбритый господин в чиновничьем мундире и лениво водил пером в толстой замасленной тетрадке. Теперь мне нужно было заговорить с ним и убедить вывезти тело из морга. Хотя бы поместить его в такое положение, чтобы я мог безопасно вернуться в него. Но говорить я, конечно, не мог. Зато мог передавать мысли. Мне было боязно начинать, не зная его реакции. Но выбора не было.

- Батюшка, Иван Севастьяныч! Я к вам с покорнейшею просьбою.

Чиновник вздрогнул от неожиданности, почему-то склонился ниже к тетрадке и записал быстрее. Потом вдруг ответил, низко и протяжно:

- Что вам угодно?

Я ободрился. Вероятно, он думает, что с ним говорят.

- Вы от суда вызываете владельцев поднятого в Морковкине мертвого тела.

- Та-ак-с.

- Так изволите видеть - это тело мое.

- Та-ак-с, - невозмутимо ответствовал Севастьяныч.

- Так нельзя ли мне сделать милость, поскорее его выдать?

- Та-ак-с.

Вот, дьявол, что он заладил. Чего ему надобно? А!..

- А уж на благодарность мою надейтесь…

- Та-ак-с. - Что же покойник-та, крепостной, что ли ваш был?..

Экий тупой судейский, господи!

- Нет, Иван Севастьяныч, - сдерживаясь, объяснял я, - какой крепостной, это тело мое, собственное мое…

- Та-ак-с.

- Вы можете себе вообразить, каково мне без тела… сделайте одолжение, помогите поскорее.

- Все можно-с, да трудновато немного скоро-то это дело сделать, - ведь оно не блин, кругом пальца не обвернешь; справки надобно навести… Кабы подмазать немного…

Мне пришлось пообещать пятьдесят рублей. Это слегка взбодрило чиновника. Вдруг он к полной моей неожиданности произнес:

- Да войдите сюда, что на морозе стоять.

Что же делать! Что делать!.. Ведь он еще подумает, что все это виденье - в графине то, поди, не вода налита.

- Да здесь я, возле вас стою, - отчаянно произнес я.

Севастьяныч достал из кармана мундира мятый платок, протер стекло лампадки, потом потер глаза, зачем-то высморкался и пробормотал:

- Тьфу, к черту! - да что я, ослеп что ли? - я вас не вижу, сударь.

Тут я развеселился.

- Ничего нет мудреного! Как же вам меня видеть? Я - без тела.

- Кой черт, да вы меня морочите, сударь!

- Уверяю вас, что говорю сущую правду. Только вы уж сделайте милость, сам потрудитесь прошение написать, а то, право, как мне без рук…

Я пообещал добавить еще полсотни. Севастьяныч взял бумагу, макнул перо и принялся за работу. Я диктовал:

- Извольте писать: выскочил из моего тела, уклал его хорошенько, связал у него руки вожжами и отправился на станцию, надеясь на лошадь…

- Должно признаться, что вы в сем случае поступили очень неосмотрительно.

Это я давно понял и сам. Где же, интересно, мой бедный Харончик?

Наконец, он заверил грамоту.

- Чувствительнейше вам обязан, почтеннейший Иван Севастьянович! Ну, теперь вы похлопочите, чтоб это дело поскорее решили; не можете себе вообразить, как неловко без тела!..

Ну вот, кажется все. Я уже не верил в успех моего предприятия, думая покаяться Магистру. Но обрадованный разрешением дела, я вырвался из душной избы, торопя время… Что-то кричал Севастьяныч, но я не слышал.

- Постойте, постойте, ваше благородие! В просьбе противоречие. Как же вы без рук уклались или уклали в кибитке свое тело? Тьфу, к черту, ничего не понимаю!

 


Советуем прочитать
Произведения Виталия Полосухина

Четвертной №14

 ©Четвертной 2002-2006