[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Жанна Суркова

Елизавета

На четвертое место явилась, трудно сказать, кто такая, дама или девица, родственница, домоводка или просто проживающая в доме: что-то без чепца, около тридцати лет, в пестром платке. Есть лица, которые существуют на свете не как предмет, но как посторонние крапинки или пятнышки на предмете. Сидят они на том же месте, одинаково держат голову, их почти готов принять за мебель и думаешь, что отроду не выходило слово из таких уст; а где-нибудь в девичьей или в кладовой кажется просто: ого-го! Как же можем представить себе жизнь ее? Родом она была из семьи сельского дьячка, будучи старшей дочерью, все детство ходила за многочисленными братьями и сестрами с худыми, но всегда чистыми лицами. Периодически часть лиц сменялась новыми, как сезоны года сменяются друг другом. Плешивенький дьячок только успевал снарядить похороны, как приходило время крестин. Старшей своей дочери он дал имя Елизавета, так звали его покойную мать, а прежде и бабку, и прабабку. Значению своего имени – «служащая Богу» - Лиза следовала так усердно, что нередко бивала своих младших сестер и братьев за их прегрешения до полусмерти. Нельзя сказать, что подобного рода практика не влияла на частоту похорон в семье дьячка. Фанатизм ее достиг такой степени, что скоро и сам дьячок начал опасаться за свою плешивую голову, потому как тоже был небезгрешен. Думал он недолго, но и это стоило ему многих усилий, как и любое непривычное занятие, и решил наконец отдать свое чадо в служанки к отцу уже известного читателю помещика Собакевича, а, проще говоря, сбыть с рук. Став служанкой, малолетняя Лиза еще сильнее углубилась в себя, превратившись в совершеннейшее ничто, еще строже соблюдала все религиозные запреты, еще сильнее возненавидела окружающих ее «скверных» людей со всеми их пороками и страстями.

Вскоре Елизавету приметил барин, с этого времени все больше нитей управления шли в ее руки, постепенно сплетаясь в упругие прочные бичи. Что заставило его так вверится Лизе? То ли, что имея все нужное для жизни, он временами плакал, как малый ребенок, засыпал в слезах, чавкая и сося большой палец. Собакевич был вдов, как говорили дворовые, народившийся сын был в отца и так велик, что роженица не выдержала. Так вволю и не вкусив радостей семейной жизни, он стал банальным барином-котом и, задрав множество нерасторопных пташек, пресытился, но не нашел сил, чтоб остановиться. Лизавете барин казался нечистотной канавой, адским порождением, пройдя через которую, она докажет свою линую чистоту и добродетель, а, главное, покажет, как следует поступать. Так продолжалось, пока Собакевич-старший не избавил Землю от своей персоны, а вместе с ней и безликое существо, молчаливое и незаметное, в руках которого каким-то чудом сосредоточилось управление наследством Собакевича-сынка.

Новый хозяин такого потерпеть не мог и хотел было вовсе избавиться от отцовой служанки, но вовремя спохватился, оставил ее при себе, чтоб следить как бы ненароком не узнали о его семье что лишнее. Он смекнул, будучи умным хозяином, что держать при ее следует у себя на виду, кормить и содержать прилично. И пусть себе ходит в соседнее село на службу, ставит самые толстые свечи, лупит дворовых, ходит к нему с жалобами, пусть только молчит так же, так же отрабатывает все расходы и остается такой же несуществующей, как всегда.


Советуем прочитать
Произведения Жанны Сурковой

Четвертной №17

 ©Четвертной 2002-2006