[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Юлия Акинина

«Деревянное лицо»: Маркес и Павич

Сам Маркес употребляет в отношении своей прозы понятие «деревянное лицо» - это то, благодаря чему его стиль определяют как «магический реализм». Магический реализм, грубо говоря, - совершенно органичное взаимопроникновение реалистичных и сюрреалистичных подробностей, настолько органичное, что оно воспринимается как что-то обычное и естественное. Этот эффект достигается как раз с помощью этого самого «деревянного лица» - отсутствия всяких акцентов. Маркес говорит, что в своей ранней прозе он еще не понимал, как передать на бумаге всю эту атмосферу магического реализма, которая царит в Латинской Америке и отрицается в местных сказках; позже он понял, что для этого нужно именно «деревянное лицо».

С «деревянным лицом» рассказан и роман, считающийся важнейшим произведением автора – «Сто лет одиночества». Но, помимо создания ощущения магического реализма, из-за «деревянного лица» появляется еще один эффект – эффект отсутствия авторской позиции.

Точно такой же эффект можно наблюдать и у Павича в «Хазарском словаре», только достигается этот эффект совершенно другими средствами. Мы попробуем проследить, благодаря чему достигается эффект отсутствия авторской позиции в «Ста годах одиночества» и «Хазарском словаре».

Отсутствие авторской позиции – это не отсутствие идеи или смысла, а отсутствие каких ба то ни было смысловых акцентов, позволяющих определить отношение автора к проблеме. Оба автора в этих книгах не дают прямолинейной оценки; после прочтения «Ста лет одиночества» и «Хазарского слова» остается впечатление целостного эпического полотна. Рассмотрим, каким образом это достигается, в каждой из этих книг.

Как мы уже говорили, в «Ста годах одиночества» нет никаких акцентов, это абсолютно текучее и плавное повествование. Истории же разных членов семьи, от родоначальников до потомков, которыми и завершается весь род Буэндиа, рассказаны последовательно, одна за другой, и те, которые можно было бы назвать «ключевыми» при глубоком анализе, рассказаны таким же тоном, как и остальные. Из-за такой линейности (в том числе и композиционной – кроме некоторых моментов, которые работают на мифологическую идею цикличности в романе) и создается ощущение отсутствия авторской позиции.

В «Хазарском словаре» Павича все устроено совершенно по-другому, по сути даже, можно сказать, наоборот – его проза алинейна. В произведении есть три части, которые освещают одно событие – принятие хазарами одной из трех господствующих на континенте религий (в то время, о котором идет повествование) с трех разных ракурсов. Причем это даже не три истории, имеющие один и тот же сюжет и просто рассказанные по-разному тремя способами – в каждой из этих частей разбросаны разные кусочки одной большой истории. Из этих кусочков и складывается в голове читателя целостная картина, причем действительно неважно, в каком порядке читать эти кусочки. Но, так как каждый кусочек окрашен по-разному, в целой картине от позиции ничего не остается. Таким образом получается, что авторская позиция в «Хазарском словаре» не прослеживается.

Итак, проанализировав отсутствие авторской позиции и акцентов «деревянное лицо» в «Ста лет одиночества» и «Хазарском словаре» Павича, можно сделать вывод, что они достигают этого кардинально разными способами – первый линейностью, а второй – интерактивностью, нелинейностью повествования.


Советуем прочитать
Произведения Юлии Акининой

Четвертной №17

 ©Четвертной 2002-2006