[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Игорь Паша

Двойная звезда

–Сыночек, ты улетаешь? – спросила меня мать, когда я приехал навестить ее перед двадцатилетней экспедицией к странной карликовой звезде, спутнику Солнца.

– Работа такая, мама, – ответил я в шутку.

– Зачем тебе в Космос? Жизнь на Земле, сынок.

– Ты же знаешь, Космос – мое призвание.

– О чем ты, мальчик? Тебя там никто не ждет.

– А может, ждет. С чего ты так решила?

– Я знаю.

– А я вот слышу голос.

– То лукавый тебя зовет.

– Ну ладно. Оставим, мама.

Мать тоскливо оглядела меня, едва покачивая головой.

– Когда ты появился на свет, я ощутила счастье, и годы понеслись в любви и обожа-нии. И это обожание мне казалось молодостью, вечностью и представлялось легкой жидкостью, которую разносит по телу вместе с кровью сердце матери. Теперь я понимаю: обожание – болезнь, ломающая волю и время.

– Мама, мы не прощаемся. Я вернусь.

– Своей любовью я отравила тебе жизнь. Ты вырос жестким, деловым и неустанно повторяешь, что работа, а не пеленки, определяет место человека. Прости меня, сынок. Прости, когда вернешься.

– Мама, ну какой я жесткий? Я сентиментальный! Я часто вспоминаю твои мясные пончики и бесподобный рыбный торт, вкуснейшее варенье и нежные грибочки, которые ты закатываешь на зиму. Я помню все, что ты и папа мне рассказывали о вашей молодости, знакомстве, свадьбе ...

– Спасибо. Такая память лучше, чем никакая.

– Ну что ты, мама. Все будет хорошо.

– Все, что накапливается поколениями, – ради жизни. Шедеврам и открытиям не заменить простую жизнь простого человека. А ты сам разрываешь родовую ниточку, которая тянулась из века в век. А я не вправе тебя винить, я изжила себя.

– Мамочка, пожалуйста, не надо так!

– Бог с тобой, сынок, и с твоей правдой.

И я остался со своей правдой ...

И был полет, работа, возвращение на Землю и адаптация. И снова мамин курортный городок, каких немало на побережье.

Море! Вот оно, у ног моих, великое синее море! “Ты будешь долго жить, сынок, пока оно не пересохнет”,– настраивала меня в детстве мать; я верил ей и радовался морю, а оно охотно со мной играло, лаская легкою волною. Море и в этот час было приветливо к довольным загорелым пляжникам.

И в этом солнечном согласии я вдруг заметил уродливую голую старуху. Она едва залезла в воду, легла и стала перекатываться по дну, а выползши на берег, подняла с песка такую же серую, как она сама, тряпку, ополоснула и натянула на себя. Подбежал малыш, уставился на буку, сделал ей козу. Бука протянула к нему руки; малыш отпрянул и стал бросаться камешками.

Я отогнал ребенка. Старуха поднялась, сначала посмотрела глуповато, как будто извинялась пугливой улыбкой за то, что не находит в моих глазах ни лучика, ни знака, затем, прикрыв лицо прозрачными ладонями, попятилась и что-то запричитала про зайчика, который скачет днями по стенам ее комнаты, а на ночь убегает отдыхать, поэтому его не надо беспокоить. Я взял старуху за руки. Она мне не противилась, хотя тряслась и вздрагивала. Когда затихла, потянулась ладонью к моему лицу, но не достала и уронила руку, уронила голову. “У меня есть зайчик,– расслышал я.– Мой зайчик, он такой маленький! Он всегда маленький, мой зайчик”.

Она осталась со своей правдой.

1986, 1997

 


Советуем прочитать
Шедевры Игоря Паши

Четвертной №4

 ©Четвертной 2002-2006