[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Виталий Полосухин

ИСПОВЕДНИК

И снова. Вспышка, ослепительно яркая, холодная белая звезда, раскалывающая сознание и несущаяся навстречу. И в глубине этой звезды, как сущность мироздания, гаснет дверь. Обычная металлизированная дверь без ручек и замочных скважин.

Он проходит в дверь. Интересно, кто его зовет на этот раз?

Он в стандартной каюте. Вообще-то, это помещение не должно называться каютой. Но все: низкий сводчатый потолок, стены, обитые некогда белыми, а теперь безнадежно грязными клетками поролона, стенные шкафы, за мутными стеклами которых невозможно разглядеть содержимого, - весь этот интерьер, доставшийся в наследство от кораблей, просто сам собой подсказывает название. На диванчике у стены в неярком свете люминаторов лежит человек. Рука маятником болтается у самого пола.

Он подошел к дивану и посмотрел на человека. Бросился в глаза торчащий из руки шприц с остатками чего-то прозрачного. Он посмотрел на лицо. Нагноения в уголках губ, белые брови и ресницы, землистый цвет лица - все говорило за себя. И вдруг на сером рельефе сверкнули две голубые искорки, щель рта с трудом раскрылась и неожиданно чистый голос произнес:

- А вот и ты, Спирит. Я звал тебя.

- Здравствуйте, доктор.

Доктор с трудом сел на диване и вытащил из руки шприц.

- А я, как видишь, опять на игле.

Спирит укоризненно покачал головой. Доктор улыбнулся. Эта улыбка, как и глаза, казалось, не принадлежали этому человеку.

- Да что меня укорять, Спир. Ты ли меня не понимаешь.

Доктору Мартину Кейджу Корби было пятьдесят два года. Когда-то, до того как переселиться на станцию, это был замечательный врач, мастер своего дела, летевший сюда в поисках того же, что и все остальные, кто находился на станции, - блестящих научных открытий, славы, почета... И вот этот нестарый еще человек сидит сейчас перед ним, и Спирит думает, да Корби ли это?

- Я понимаю вас, Мартин, но это не значит, что я вас оправдываю. Вы ведь обещали мне в прошлый раз, помните?

- Помню, - Корби болезненно поморщился и закрыл лицо руками. - Воли не хватает. Я рад бы бросить, да смысла не вижу. Все одно здесь подыхать. Вот ты скажи мне, почему я не имею права губить свою жизнь?

Спирит пристально посмотрел на доктора.

- Зачем вы это делаете?

Корби почувствовал взгляд и отнял руки от лица.

-Господи, Спир!.. - произнес он с такой интонацией, что у Спирита мурашки побежали по спине. - Я боюсь!!! - Его голос упал до змеиного шипения. - Ко мне по ночам приходят те, перед кем я хоть когда-то был виноват. Все. А я лежу и не могу пошевелиться. Они поворачиваются ко мне спиной, и я вижу сквозь разрезанную кожу их позвоночники. Моя бесстрашная армия!

Спирит вздрогнул. Нет, это не может быть правдой.

- Доктор, вы наговариваете на себя, - тихо произнес он. Но доктор уже не видел его. Он смотрел в ему одному видимый мир.

- Они поворачиваются своими спинами, и я вспоминаю, как погиб первый десяток. Они не могли двигаться и говорить. Полный паралич. Они смотрели на меня и спрашивали: почему. А я измерял температуру, смотрел на кардиограммы и приказывал... электрошок... Вторая партия ослепла. Вся. Кровоточили глаза. Они кричали от боли, просили убить их. А я...

Спирит закрыл глаза. Он слушал и понимал, что это не бред наркомана. Он хотел уйти, но не мог. Он должен был слушать.

- Третья партия была самой удачной. Не знающие боли, страха, милосердия. Как я. Они убивали всех, кто заходил к ним в консерватор. Один из них хотел разбить стекло и добраться до меня. Он раздробил себе кисти рук, молотя по нему. Он еще долго бил окровавленными разбитыми руками в стекло, пока не умер от разрыва сердца... А все остальные умерли от голода.

- Каково мне сейчас. Каждый раз, когда я подхожу к пациенту, мне приходится убить себя. Я умираю и умираю. Но сил наложить руки на себя нету. Когда умерла третья партия, я понял, что я похож на них. Я тоже не знаю страха, боли, милосердия... Тогда я отрезал себе мизинец, чтобы испытать, прочувствовать боль. Дурак! - доктор расхохотался. - Жалкий мизинец по сравнению с тем, что я вытворял с ними!

Доктор хохотал и не мог остановиться. А Спирит сидел, закрыв глаза, и поглощал. Поглощал все, что изверг на него Корби. Он впитывал и давил, расщепляя и стирая в себе информацию, ибо нельзя было все это помнить. Так надлежало.

- Я стал дико бояться за свое тело с тех пор. Я до обморока боялся любой царапины, любого укола. Ночью я не могу заснуть, они приходят и режут меня на части, без наркоза, медленно и со вкусом, смакуя каждый надрез. И я ищу спасения от них.

Доктор молчал. Спирит встал и медленно вышел из каюты. В коридоре он остановился. Как будто перелистнул страницу. Тяжесть медленно уходила, но мерзкий осадок и грязь осели в сознании. Ничего, это его работа.

Спирит вошел в следующую каюту. Эта была почище, клетки поролона, словно индикатор сути обитателя, были здесь желтоватого прокуренного цвета. В кресле, лицом к двери сидел мускулистый и угловатый, словно вырубленный из дерева мужчина лет тридцати пяти.

- Ну наконец-то. Я уже заждался. - Он встал. - Я сделаю быстренько кофейку, ты не против?

Спирит, улыбнувшись, покачал головой. Он заметил, что руки хозяина каюты дрожат. Ему явно нужно было расслабиться.

Он сел и как бы обнял двумя руками большую кружку с кофе. Он не пил, только впитывал ладонями тепло напитка. Спирит не торопил его. Он приготовился слушать.

Медленно, глядя в стену, мужчина произнес:

- Я убил Сандро.

Спирит замер.

- Не может быть, Саша, вы мне... - он хотел сказать «лжете», но сознание напомнило - ему не лгут. Все они говорят ему правду о себе. Самую страшную, мерзкую и грязную. Только правду и только ему, чтобы избавиться от невыносимой тяжести и переложить ее ему на плечи. Так надлежит.

- Да, это так. И я буду убивать их всех, одного за другим, всю эту человеческую мразь и шваль. И следующей я убью эту сучку Янину.

Спирит замер. Ситуация обрисовалась во всей своей ужасной безысходности. Он не имел права никому говорить о том, что сейчас услышал. Не потому, что нравственность там не позволяла, или какая-нибудь подобная муть, а потому, что он был так устроен. Он не мог сказать Янине, что ей угрожает опасность. И за это они все говорили ему самое тайное и сокровенное, выскребали тайники души дочиста, и поэтому жили. Пока жили они, жил и он. Но если Саша убьет всех, то перестанет существовать и он... Нет! Это невозможно. Его обязательно разоблачат - ведь на станции все хотят жить. Все, кто еще жив. О, Господи!

Глаза Спирита потухли, и он почувствовал, что теряет нить жизни. Но Саша ничего этого не замечал. Он по-прежнему нянчил свою уже остывшую кружку и стеклянным взглядом смотрел в черную подрагивающую жидкость. Саша, Саша... Он никогда не беспокоил Спирита до сего дня. Он, может быть, единственный на станции все еще занимался делом, исследовал слои горных пород. Всегда отутюжен, гладко выбрит. Такие сходят с ума первыми.

Но все бы ничего. Он убьет не всех. Ну сколько? Максимум - человека четыре. Потом его вычислят. А ему, Спириту, никто и слова не скажет. Эта мораль определена его, а следовательно их сущностью. Тайна исповеди. С другой моралью ты им не нужен. Живым. А мертвым все равно. И точка. Да. Если бы не Янина. Кто угодно, но лишь бы среди них не было Янины. А она была. Умудрилась попасть первой.

Он тихо вошел в каюту. Из-за маленькой дверцы в дальнем конце комнаты доносился шум воды и приглушенные стоны. Спирит сел в кресло и стал ждать. Стоны быстро нарастали и, оборвавшись в высшей точке, стихли. Вскоре смолкли и звуки воды, дверца с чавканьем открылась и из ванной вышла румяная улыбающаяся Янина. Вокруг ее великолепного влажного тела было небрежно обмотано махровое полотенце. Она упала в соседнее кресло и, запрокинув голову, шумно выдохнула.

- Уф! Хорошо попарилась. Не сауна, конечно, но тоже нормально.

Янина лукаво подмигнула Спириту.

- Я почувствовала, что ты пришел.

- А чего же не кончила?

- А я кончила! - она громко расхохоталась, вскочила и подбежала к Спириту. - Я по тебе соскучилась.

Боль отдавалась в нем как звуки в пустой пещере. Янина - единственная, кто вызывал его просто потому, что хотел его видеть. И он не может ее потерять. Как же быть...

- Спир, я хочу сказать тебе кое-что.

Он сосредоточился и посмотрел на нее.

Я тебя слушаю.

- Ты ничего не замечаешь?

Спирит внимательно оглядел ее. Замечательная фигура, смуглая кожа, стройные ноги. Вроде бы никаких перемен. По крайней мере, в худшую сторону. Он пристальнее вгляделся в ее лицо. Смешинки электрическими разрядами бегали в глазах и уголках губ.

- Ну как же ты не замечаешь. Смотри.

Янина опустила полотенце до талии, провела рукой по груди и сказала шепотом:

- У меня будет ребенок.

- От кого?! - вырвалось у Спирита. Он был настолько удивлен, что просто не успел сдержаться и задал самый наиглупейший в данной ситуации вопрос.

- Откуда я знаю - они же все спят со мной с интервалом в два часа. Да и какое это имеет значение. Скажу, что от этого дурака Сашки. Ведь он хочет убить меня, не так ли? А мать своего ребенка он вряд ли посмеет. Что ты лыбишься, как идиот?

Так хорошо Спириту не было никогда. Он улыбался во весь рот, он готов был расцеловать эту умницу, если бы мог.

- Как ты догадалась, душа моя?

- От тебя.

- Как от меня?..

Улыбка в одно мгновение слетела с его лица и радость уступила место страху. Неужели он нарушил тайну исповеди? Тогда ему конец.

- Да ты не волнуйся. Я как только взглянула на тебя, так сразу и поняла.

- Это невозможно, - Спирит отрицательно покачал головой.
- Я знаю. Эта мысль появилась сама собой. И если так случилось, значит так надо, значит ты так устроен. Успокойся. Мы ведь пропадем без тебя. Я хочу сказать тебе... Нет, я не хочу совета, я просто хочу сказать, что долго решалась, рожать мне этого ребенка или нет.

Вот и последняя на сегодня. Как он устал. Господь Бог - умный мужик, но чего-то он не додумал. Ведь и уставать, и чувствовать не должен, а все не так. За что ему отдельное спасибо. Как будто и не было ничего.

Спирит вошел в каюту. Посреди большой комнаты валялся стул. На шнуре, перекинутом через трубку люминатора, висело тело человека. Спирит тяжело вздохнул и оглядел комнату. На журнальном столике демонстративно белел листок бумаги. Спирит подошел и прочел, что было на нем написано.

«Привет всем. Вернее, пока. Прощайте. Мне плевать, что вы будете думать обо мне. Слаб я, силен по-вашему, мне все равно. Я просто не вижу смысла в существовании здесь. Я не могу как паразит есть эту пищу, пить эту воду ни за что. Я ухожу с чистой совестью, зная, что по мне некому будет плакать.

И отдельно тебе, Спир. Не бойся, эта часть исчезнет сегодня в шесть утра. Я хочу сказать тебе спасибо. Не за себя, за остальных. Я знаю, ты приходишь не только ко мне. Ты - символ высшей силы. Ты - знак того, что она есть. И уходя, я не боюсь тьмы. Мне есть что сказать Судье. То, что я хотел сказать тебе здесь, но решил сказать там. То, что я никогда не смог бы сказать никому, ни священнику, ни другу, ни любимому человеку. И я верю, он поймет меня. Как понимал ты.

Спирит долго стоял у стола. За его спиной висело тело человека, написавшего эти строки, но Спирита это мало волновало. Он прекрасно знал, что такое тело. Труп. Душа - вот единственная сущность человека. Жалко, что загробный мир не такой, как в книжках. Что душа этого парня никогда не встретит Спирита. Ведь он не ангел, а обыкновенное приведение. А кому еще эти люди смогли бы исповедаться? Священнику? Смешно. Смешно представить себе, как Янина входит в эту будку, за перегородкой которой прячет лицо священник, выдавая себя за Бога и вознося себя над простым человечком, прильнувшим к решетке, уповая на сострадание и милосердие. И этот человек, мнящий себя Судьей человеческих душ, бросает прощение, как объедки с барского стола тому, кому нужно совсем не оно, а всего лишь чуточку простого человеческого понимания.

Спирит прошел сквозь запертую дверь и пошел вдоль по коридору. Навстречу ему пробежала, смеясь, рыжая девушка в легком сарафане.

- Привет! - крикнула она. - Одежонка-то старовата. Пора сменить.

Спирит покраснел, окинув взглядом свой потрепанный капитанский комбинезон с небольшой дырочкой на левой стороне груди. Болтушка. Где ж он новый возьмет.

И снова. Вспышка. Ослепительно яркая звезда. Он еще вернется. Он нужен здесь.

Спирит оглянулся. Девушка, пройдя сквозь дверь, вошла в каюту Янины.

11.4.1997

 


Советуем прочитать
Произведения Виталия Полосухина

Четвертной №5

 ©Четвертной 2002-2006