[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Григорий Миллер

КЕНОЗЕРО'96

К сожалению, в этих записках по просьбе А. Г. Юдиной я не могу употреблять ненормативную лексику, поэтому все слова, которые могут вызвать нехорошую реакцию у моей научной руководительницы (вышеупомянутой Юдиной А. Г.), будут заменяться словами, которые у нее такой реакции не вызывают (хреновый, задница и т.п.).

16 число

Благополучно отхалявив утреннюю погрузку в гимназии, я добрался до вокзала только к 1720, где тут же был пристроен к тасканию жратвы из машины в поезд, до отправления которого оставалось совсем немного времени. (Багажный вагон не пришел, поэтому приходилось размещать коробки прямо в тамбуре, под сидениями и т. д.) Хотя жратвы было около двух тонн (ужраться!), мы все-таки успели попихать все в поезд, и, как только он тронулся, на перрон вбежал И. И. Паша с рюкзаком. К сожалению, он успел забраться в вагон и все двойки по физике, полученные нами в учебном году, так и остались не отомщенными.

После долгих поисков своего рюкзака в восьмом вагоне я наконец его обнаружил и поперся через весь поезд в третий вагон. Там я узнал, что очень хреновые (если не сказать самые хреновые) места достались нам: у нас на нашу специализацию, у которой даже не было названия, выделили шесть мест - шесть верхних полок, из которых только две были в одном купе. Таким образом, нам даже негде было собраться, чтобы пожрать. Слава богу, в поезде где-то между восьмым и четвертым вагоном был совершенно пустой, незанятый вагон, который у нас превратился в столовую, место для игр в карты и лекторий.

Вообще, поселили нас очень хреново. БГХ были от нас далеко, надо было идти через пять вагонов: из третьего в восьмой. Проводница пустого вагона очень на нас орала по поводу того, как мы с Тошей в час ночи шли от биогеохимиков через весь поезд к себе домой. После этой прогулки нам было уже лень доставать спальники или хотя бы куртки, поэтому я заснул прямо на голой полке, лежа головой на своей руке.

17 число

После такой ночи утром состояние было, конечно, хреновое: голова болит, руки ломит, хвост отваливается, да еще и в животе творится такое, что ни в сказке сказать, ни сидеть, ни стоять я уже не мог.

Больше, вроде бы, в поезде ничего интересного не было... А! Совсем забыл о том, как Александра Георгиевна прикидывалась Майклом Джорданом. Сидим мы, играем в карты, что-то едим. Вдруг приходит наша научная руководительница и говорит: «Сейчас я буду кидать в окно огрызок от яблока». И кинула... Бросок был настолько удачным, что весь Редискин лоб оказался вымазан в яблочном соке с мякотью. Вот такая вот зараза...

К двенадцати (примерно) нас привезли в славный город Плесецк, который больше походил на маленькую деревню, где тут же распихали по автобусам, которые нам обеспечил Виталик - спасибо ему за это большое. В автобусе мне пришлось ехать прямо на груде рюкзаков и коробок, что было ОЧЕНЬ неудобно, а к середине пути я обнаружил, что прямо у меня под задницей находится пряжка от чьего-то рюкзака, после этого ехать стало гораздо легче. Во время пути мы с Редисом и Тошей успели довольно хорошо подкрепиться солеными орешками, печеньем и конфетами (все были так увлечены игрой в карты, что нас не заметили). После четырех часов этой изматывающей поездки мы добрались до какой-то деревни, где расстались с филологами и через десять минут были уже на месте нашей первой стоянки. Паша поехал дальше, а мы остались таскать коробки. Надо сказать, место было довольно неплохое, правда, из-за проливного дождя вскоре стало похоже на огромную лужу. А около костра грязи было по щиколотку.

Дождь лил непрерывно, и мы занимались только тем, что обустраивали лагерь, таскали дрова, ели и страдали прочей фигней. В конце концов это мне надоело, и я очень рано ушел спать, так как после бессонной ночи в поезде, проведенной на пустой, жесткой полке, мне было довольно хреново и очень хотелось спать.

18 число

Дождь практически не прекращается, делать абсолютно нефига. Единственное развлечение, которое можно было придумать, - это пойти половить рыбу, что мы под вечер и сделали. И, кстати, сделали довольно хорошо, так как в луже около костра было офигенное количество червей, а рыбы в озере - еще больше, поэтому на следующий день к обеду мы уже даже поели немного вареной рыбы. Народ в этот день собирал катамараны и занимался прочей фигней, а ночью я совершенно не выспался, так как нас с Антоном назначили дежурными.

19 число

Леонтович с Романовым вчера нашли нам хорошее место и мы сегодня туда переехали. Нам пришлось плыть на катамаране, к которому не успели привязать сиденья, но, в принципе, без них мы обошлись довольно хорошо, заменив их собственными рюкзаками. До начала нашей переправы я все время занимался общественно-полезной работой: помогал вязать катамаран, дежурил (Тоша, падло, уехал с Леонтовичем корешиться с местной администрацией, и все дежурство осталось висеть на мне). Но это мучение продолжалось недолго: после обеда нас отвезли на остров, где мы и должны были прожить до конца экспедиции. Плавание прошло без особых происшествий, если не считать того, что я сделал себе очень неудобное сидение: я сидел на клапане рюкзака прямо между двумя банками консервированной кукурузы, что было очень неудобно.

Место, куда мы приехали, было довольно приятное, даже с песчаным пляжем, но Романов, нехороший человек, поселил нас в какой-то заднице - метров сто пятьдесят от базового лагеря, поэтому мы теперь живем в полной изоляции от БГХ и лишь изредка заходим к ним в гости.

Весь оставшийся день прошел в установке и обустройстве лагеря. Спать мы легли довольно поздно, но сразу заснуть мне было не суждено: только я лег, как почувствовал, что под палаткой, прямо у меня под задницей, находится какая-то фигня довольно больших размеров. Нам с Тошей пришлось вылезти, выдернуть половину колышков, приподнять палатку, и Тоша, взяв топор, подлез под нее и вырубил эту гадость вместе с куском полиэтилена, лежавшего у нас под палаткой. После этого мы сразу заснули и проснулись где-то около 1200 - это была ночь, когда я в очередной раз выспался.

20 число

Погода начинает улучшаться: дождь уже практически не идет, но солнце еще не появлялось. Мы, как только позавтракали, поперлись в поход вокруг острова. В начале все шло довольно нормально: мы спокойно шли по берегу, собирали грибы и т.д., но на другой стороне этого поганого острова мы попали в болото; оно покрывало довольно большую территорию от воды до нормального берега. Вообще, это скорее было не болото, а просто заросшая часть пруда. Поскольку на подошвах моих кроссовок в результате долгого эксплуатирования появилось несколько дырок, то в первой же луже я промочил свои ноги. Так как все остальные старались идти более-менее аккуратно, перепрыгивая с кочки на кочку, у них были сухие ноги и мы продолжали нашу прогулку. Мне все уже было по фигу, и я шел по щиколотку в какой-то грязи, что мне не очень нравилось. В конце концов Тоша тоже промочил ноги, и мы, идя впереди, совершенно не разбирали дороги и решили обойти остров строго по периметру. Видимо, такая идея не очень понравилась Сереге с Редисом, и они углубились в лес, где, как им казалось, было немного суше.

В конце концов мы вышли на небольшую полянку, затопленную водой, посреди которой был маленький сухой холмик. На его вершине мы с Тошей нашли давным-давно разрушенный дом, от которого, по сути, остался один фундамент, накрытый остатками кровли. На таком живописном месте мы решили подождать остальных. Серега пришел к нам почти сразу, а Редису пришлось еще долго-долго орать, прежде чем мы услышали его голос. Через некоторое время из лесу выбрался он сам и направился к нам, матеря по ходу каждый куст. Поднявшись на холм, Редис переключился с кустов на нас и произнес довольно длинный монолог, содержание которого можно было бы передать одной-двумя фразами: «Что же вы, сволочи, мне орали! Я до этой поляны по лесу дошел совершенно сухой, и, если бы вы, паразиты, не орали, я бы и до самого лагеря сухим добрался!». Вслед за этим мы пошли дальше, и через некоторое время от нас опять отделился Редис, который отправился к лагерю напрямую, продолжая материть каждый куст. Еще через несколько минут от нас ушел Серега, а мы с Тошей уже больше чем по колено в воде шли вокруг острова. Еще до встречи с Редисом на пригорке мы забрели в жуткое болото, где Тоша провалился в яму с водой, а я, поскользнувшись на каком-то бревне, сел в лужу, поэтому нам уже было все равно, и остаток пути до лагеря мы проделали по воде. Уже рядом с местом стоянки мы встретили Тиму, который сказал нам, что он видел Редиса, который сидел у костра, сушился и материл все вокруг.

Так и закончилось наше небольшое путешествие, в результате которого Тоша с Редисом вскоре заболели, а я прожег носки на костре. Это была невосполнимая потеря, так как носки, прожженные на костре, перестали греть меня так, как грели в непрожженном состоянии. Обидно...

Галера

Утром какого-то дня мы проснулись гораздо раньше обычного, так как в течение всей поездки нашей научной руководительнице Александре Георгиевне не терпелось поехать на галере по озеру. Нам эта затея не очень нравилась, но все же пришлось прислушаться к словам начальства. Встали мы, конечно, рано, но отплыть смогли только к трем часам дня. Собирались мы крайне медленно, а после сборов прослушали речь Леонтовича, который сказал нам, что мы все идиоты и тунеядцы и что, если мы все не утонем, он будет очень удивлен. Обрадованные и полные решимости доказать Леонтовичу, что мы тоже плавать умеем, поэтому не утонем, пусть даже не надеется, мы отплыли от лагеря. Погода была вроде ничего, даже, если я не ошибаюсь, раза три или четыре выглядывало солнышко, но тут же обратно уходило за тучи (чтоб их...!). А вскоре пошел дождь, который не прекращался до самого вечера.

Довольно быстро догребли мы до нашего первого привала, где выяснилось, что наш завхоз не взял с собой сахара. Слава Богу, Димочка выдал Андрею Олеговичу бутылку, не отсыпав из нее ни кружки. После небольшого перекуса (обеда у нас в тот день не было) мы поплыли дальше, попутно делая замеры во всех ручейках, попадавшихся нам по дороге. Так как только у нас с Тошей были высокие резиновые сапоги, то в основном отбором проб из ручьев занимались мы. Вообще, этот отбор заключался всего лишь в том, что мы должны были с ним без катамарана подняться по реке вверх по течению, набрать там бутылку воды и спустить ее вниз. Такое занятие мне не очень нравилось, так как ручьи большей частью были глубокие и быстрые, так что в любой момент можно было черпануть и набрать вместо одной бутылки целый сапог воды, подходящей для измерения. На одной из таких остановок, когда у нас кончились бутылки, Тоше с Редисом пришлось наспех провести замеры во всех пробах, которые у нас только были. Пока они этим занимались, Серега успел закорешиться с одним из местных, и, наверное, набрался от него всякого фольклору, и оказал бы неоценимую услугу фуфлологической специализации, если бы успел правильно и своевременно записать весь свой диалог с информантом.

Потом мы поплыли на какой-то остров, где и остались ночевать. После того, как мы с Тошей отошли на некоторое расстояние от лагеря (строго на север порядка пятидесяти метров), оказалось, что стоим мы как раз около кладбища. Все мы, конечно, стреманулись, так как местные за осквернение святыни могли приплыть и набить нам морду. Но все же уплывать не стали, а начали сушить вещи, которые промокли под дождем, не прекращавшимся целый день. Чуть не спалив свою куртку, я пошел спать, тут же заснул и спокойно проспал до самого утра. А Александре Георгиевне всю ночь снились призраки, вурдалаки и оборотни, ходившие вокруг ее палатки. Ха-ха-ха.

Довольно рано отплыв от места нашей ночевки, мы опять погребли в неизвестном направлении, пока не доплыли до деревни Зихново, где Александре Георгиевне очень понравилась часовенка, отремонтированная в 1982 году студенческим отрядом «Атеист». В деревне этой мы встретили мелких скаутов, которые построили себе деревянный туалет типа «сортир» и палатки ставили не просто так, а на деревянном помосте, чтобы дно не промокало. А еще у них была деревянная кухня и дли-и-инный стол. В общем, буржуи...

Еще помню, в этом Зихнове была поганая пристань, и я очень долго думал, как же мне причалить галеру, а когда шел за чалкой, то провалился в какую-то трясину так, что Серега меня еле оттуда вытащил. Вообще, деревенька мне не понравилась, больно поганое впечатление она на меня произвела.

Дальше мы опять куда-то погребли и догребли еще до одной брошенной деревни, в которой была часовня с колокольней. Она поразила меня тем, что там весь пол был покрыт толстым ровным слоем птичьего дерьма. Там я жутко замерз, но после двойной порции горохового супа с грибами совершенно отогрелся.

Далее нам, точнее мне, предстояло взять пробу возле коровника. Подплыв к берегу возле какой-то деревни, по-моему Косицина, я вышел на песочек и начал ходить по какой-то луже, вытекавшей из деревни и служившей, по-видимому, местной канализацией. Затем, набрав воду, которая, как оказалось, была самой грязной водой во всем озере, мы поплыли искать место для новой ночевки. Примерно через сорок минут мы остановились на довольно большом острове с песчаным пляжем, по которому совсем недавно бродили коровы. Сразу после ужина я пошел спать, так и не сочинив никакой самодеятельности для нашей группы.

На следующий день мы с Тошей были дежурными. Как всегда, мы приготовили рисовую кашу, и, согреваемые мыслью о том, что скоро (часов через шесть-восемь) прибудем в лагерь, мы поплыли в Вершинино. Гребли все как-то медленно; светило солнце, было жарко, Тоша занимался какими-то замерами, а еще мы встретили фуфлологов на катере, которые помахали нам ручками.

В Вершинино мы пробыли недолго, так как увидели небольшую тучку, которая довольно быстро к нам приближалась. Когда мы отплыли, тучка позади нас превратилась в тучу и скоро стала закрывать уже половину неба. Через несколько минут вся эта масса догнала нас, а еще через некоторое время на моем рюкзаке не осталось уже сухого места (сам я успел надеть накидку). Через двадцать минут туча ушла по направлению к лагерю БГХ, и мы утешались мыслью, что им сейчас хуже, чем нам. Выглянуло солнышко, и мы на несколько минут остановились на берегу. Когда я слез с галеры, оказалось, что я почти не промок: мокрой была моя задница и штаны, так что казалось, будто никакой грозы не было, а только я всего лишь чего-то испугался.

Дальше без остановок мы доплыли до той части озера, откуда был виден наш лагерь, пристали к берегу, сварили обед и поплыли по направлению к острову. Ветер был практически попутный, и мы, гордо проплыв мимо стоянки И. И. Паши, который помахал нам ручкой, через некоторое время доплыли до лагеря, где нас встречали БГХ, филологи, Леонтович А. В. и другие официальные лица.

Конференция

На другой день после нашего прибытия в лагерь была конференция. Тоша, Редис и Серега спешно готовили свои доклады, а я, как всегда, халявил.

Началось все, как обычно: все расселись по местам и с умным видом начали слушать доклады. Первыми выступали БГХшники, которые сказали, что у них куча всяких проб и материалов, но нет никаких результатов, потом вышла наша специализация и сказала, что результатов у нас столько, что осмыслить мы их не успели и, видимо, никогда не успеем, а больше никаких проб с материалами у нас нет. Затем вышли филологи и рассказали, как они объедались пирожками у бабушек, и кто на сколько килограммов поправился. Рассказали также про случаи из деревенской жизни (про утопленников всяких, пастушков, к которым все убежавшие коровы назад сбегались и т.д.). Дали несколько полезных советов о том, например, что за каждую пойманную рыбу надо водяному по сто грамм в озеро выливать, и этим все закончилось.

Далее после перерыва все начали показывать свою самодеятельность, в течение которой Романова облили водой, а Тошу заставили ловить комаров. В общем, все развлекались, как могли, до глубокой ночи, после которой опять настали серые трудовые будни.

2 августа 1996

 


Советуем прочитать
Другие произведения Григория Миллера

Андрей Трухачёв «Кенозеро'97»
Сергей Коробков «Экзамен по выживанию»
Александра Юдина «Разбор полётов»

Четвертной №5

 ©Четвертной 2002-2006