[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Александра Юдина

РАЗБОР ПОЛЁТОВ

Текст Андрея оказал на меня вдохновляющее воздействие, тоже захотелось высказаться. Осознав, что «перешутить» парней мне не удастся, я попробовала написать серьёзно. А это оказалось очень сложно.

Не хотелось мне на этот раз ехать в экспедицию. Ясно уже было, что в гимназии я больше работать не буду. Ни одна из дочерей поехать со мной не захотела; да и место то же самое, что в прошлом году. А от прошлогодней поездки воспоминания остались, в общем-то, не особенно тёплые. В том числе и в самом прямом смысле - холодно было. Но неожиданно Тоша и Андрей начали проявлять инициативу: сами получили снаряжение, заклеили катамаран. Настроение несколько поднялось, пропало ощущение, что только мне всё это и нужно. Потом Сергей Смирнов решил присоединиться. Сама же я, глупая, ему и предложила, хотя прекрасно помнила, что в прошлом году зареклась его брать куда бы то ни было. Несколько занятий в ИНТе с ЛЕГО и датчиками прошли вполне удачно. Новенький, Антон, оказался таким умницей. Даже и Сержа Коробкова вроде бы удалось заинтересовать, хотя он отправлялся в экспедицию явно не совсем по своей воле. Вот одарённая личность! Сразу загорелся, работает с конструктором - просто залюбуешься. Но попробуй-ка этот интерес и энергию удержать в полезном русле. Полчаса работы - и Серж уже увлечённо собирает какую-то дрыну, что-то типа вертолёта с пулемётом вместо нужной модели.

Ну вот, морока с упаковкой продуктов, сборы в спешке, сутки в поезде и автобусе позади. Ясный, погожий вечер в Вершинино. Только что пришла машина с продуктами и снаряжением. Наши коробки - в самом конце длинного, чуть ли не с вагон, забитого под потолок кузова. Все имеющиеся в наличии и взрослые, и парни, и совсем ещё маленькие пацаны-»десантники» собрались на разгрузке. Андрюша демонстративно уселся напротив места действия, ожидая, когда появятся именно наши коробки. Серж, глядя на Андрея, конечно, последовал его примеру, а Антона и не видно. Около машины только Сергей и Тоша. Сергей таскает все подряд мешки и ящики, как заведённый. Затем гора груза оказывается на дороге перед пристанью. Перетаскать надо не только наше добро, но ещё и геологов. Андрюша и Антон не спеша удаляются осматривать окрестности...

Так же деловито прошла и разгрузка в Зихново.

До чего неравномерно течёт время! Наш примечательный переход Зихново - Масельга продолжался меньше четырёх дней, а когда вспоминаешь, кажется, что это большая часть трёхнедельной экспедиции. Когда мало событий, острых ощущений и всяческих приключений, жизнь проходит зря.

На пригорке в Зихново сидели два местных мужичка и наблюдали с усмешкой нашу выгрузку с катера. Оказалось, что это лесники. Такие хорошие лица, никаких следов алкоголизма. Они показали весьма неуютный косогор, отведённый под лагерь. После этого я им сообщила, что мы завтра с утречка собираемся в Масельгу (до которой по карте напрямик километров 25). «Куда-куда?»- переглянулись они. Я достала карту. «Отсюда на Масельгу пройти нельзя» - твёрдо сказали лесники. Путь нам преградит какая-то страшная Глухая Луща, совершенно непроходимая (далеко тянущийся залив или заболоченная низина), а с другой стороны - болота. «Да вас потом всем лесничеством искать придётся. Вот пусть вас на катере отвезут в Косицыно, оттуда ещё можно пройти». Да... Перспектива сидеть на этом комарином косогоре меня совершенно не устраивала. Удержать имевшееся в моем распоряжении «боевое» подразделение от полного морального разложения можно было только немедленным выступлением в поход. Убедившись, что сумасшедшая баба стоит на своём, лесники придумали-таки по карте вариант маршрута с большим крюком и довольно сбивчиво описали приметы. За поздним ужином я ещё раз убедилась с немалым огорчением, что парни явно не склонны к излишней галантности: мало того, что не протестуют против перетаскивания тяжестей их научной руководительницей, но и неохотно ограничивают себя по части юмора с солдатским оттенком.

Ночь была холодная, росистая, а утро яркое и солнечное. Выбравшись из палатки часов в семь, я отправилась на разведку. Когда парни наконец проснутся и мы свернём лагерь (ох, не думаю, что это получится быстро), надо будет уйти отсюда как можно дальше без запинок. Заросшая колея, петляя между покосами и перелесками, пересекая взгорки и каменистые ручейки, привела к соседней деревушке. Звенели многочисленные насекомые, пересвистывались и перепархивали птицы. На холмистом берегу синевшего передо мной озера просторно расположилось с десяток домов. Только в одном из них, судя по поднимавшемуся дымку, готовился завтрак. Людей не видно, собак не слышно. Понятно, куда подевались обозначенные на карте 84-го года дороги и тропинки. Некому по ним ходить и ездить, заросли. Я попыталась пройти без дороги дальше по берегу озера, куда уходили покосившиеся в разные стороны столбы высоковольтки. Косогор в высоком, по пояс, разнотравье круто спускался в заросшую ольшаником сырую лощину. Правы лесники, вдоль линии электропередачи не пройти. Вернулась, нашла тропку и пошла «вглубь материка», от озера. С километр тропу было видно, а потом она затерялась в густой высокой траве. Но мне повезло: утром здесь прошел кто-то, хорошо знающий дорогу, и примятая трава не успела выпрямиться. Тропка то ныряла в низины - и тогда приходилось пробираться в густых зарослях высоких, чуть ли не выше головы, растений с широкими резными листьями и белыми пахучими метёлками-соцветиями; то поднималась на взгорки. Справа залитые солнцем луга и перелески уходили вниз, в пресловутую Глухую Лущу, вдали синели поросшие густым лесом сопки - местные вершины Белая и Масельга. Наконец я дошла до осинника, где трава не растёт и тропа была отчётливо видна, и, вполне удовлетворённая, повернула обратно. На первый час пути дорога разведана, а потом уже весь коллектив будет заинтересован в продвижении вперёд - не поворачивать же.

Вернувшись, я, конечно, застала в нашем лагере полную тишину и сонный покой. Разложив на солнышке для просушки мокрую от росы обувь и одежду, которое уже высоко поднялось и вовсю припекало, я отправилась чистить картошку к общему с геологами костру. Они к этому времени закончили завтракать и собирались на прогулку научного характера. В конце концов парни проснулись и не прошло ещё и трёх-четырёх часов, как мы уже позавтракали и собрались. Аккуратно сложив коробки с продуктами и лишними в тяжёлом походе личными вещами рядом с лагерем почвенников и закрыв эту кучу полиэтиленом и сеном, мы выступили в поход в пол-четвёртого.

Да... Одно дело прогуляться по утреннему холодку налегке, и совсем другое - в жару да с рюкзаком. Пот заливает, кровососы одолевают. Но группа довольно бодро, без пререканий, одолела один 40-минутный переход, другой и третий. Думаю, что благотворное влияние оказали и живописная местность, и встретившийся по дороге земляничный склон. Солнышко уже ползло вниз, когда мы подошли, в полном соответствии с указаниями лесников, к лесному озеру. К моей радости, живой интерес к картам и компасу проявил Тоша, а затем и Андрей. Сергей к этому делу отнесся достаточно равнодушно, а остальные так до конца похода и не заинтересовались - ну ведут куда-то, и ладно. Причём импульсивному, холерического склада Тоше «прокладывать маршрут» было просто интересно, а флегматичным Андреем руководили, я думаю, в большей степени инстинкт самосохранения и стремление к устойчивости и порядку во всём.

Озеро, к которому мы пришли, в более или менее отдалённом будущем превратится в болото. Спустившись с настоящего, твёрдого берега, попадаешь на моховой. Вначале это толстый, надёжный слой, подо мхом - сплетённые корни, местами уже растут хилые сосёнки. Чем ближе к воде, тем «наплавной» берег моложе и тоньше. Тут уже от каждого шага весь «берег» колышется, выступает вода, того и гляди - провалишься. Вода чёрная, дна не видать. Типичное «бездонное» озеро. Пока готовился ужин, парни очень оживлённо исследовали окрестности. Энергии вполне хватило и на купание, и на поиски морошки, и на рыбную ловлю (совершенно безуспешную), и на попытки достать до дна шестом, и на отковыривание здорового куска мохового берега.

В этой точке нашего маршрута предсказания лесников перестали сбываться. Указанный квартальный столб и нужную просеку обнаружить не удалось. Уже темнело, когда мы с Тошей отправились на разведку по другой. Просека эта представляла собой тоненький, еле видный в кронах сосен просвет. Относительно сухой участок быстро кончился и началось болото. Благодаря решительному быстроногому Тоше мы прошли довольно далеко и нашли ещё два квартальных столба на участках мрачного леса, перемежавших болото. Под конец начали обходить какое-то неприятное место и я совершенно потеряла представление о нужном направлении. Жутковатое ощущение. Во все стороны - одинаково угрюмый пейзаж. Опять-таки Тоша выручил - нашёл просвет просеки в видневшемся на другом краю болота участке леса и мы благополучно вернулись. Вообще я думаю, что мы прошли по болотам в этом месте только благодаря засухе.

Следующий денёк весьма красочно описал Андрей. Да, тяжело было. Одно болото, потом совсем другое, непохожее, по-своему красивое. Потом потеряли и просеки, и столбы. Шли, шли через лес, и зашли в такой бурелом, что я уже начала падать духом. Но тут наконец впереди показалась эта самая речка Чарженьга. Ну это ж здорово - пройти в таком диком месте, где нет никаких следов человека! Такой был поганый берег у этой речки в этом месте, что костёр развели на кочке в какой-то яме с жидкой грязью. Но зато какое наслаждение - плюхнуться в воду после того, как сто потов с тебя сошло! А чаю я выпила столько, что просто трудно поверить. И это ещё не весь день. Помыкавшись в завалах, мы всё-таки вышли на нормальный берег: песчаный, обрывистый, с сосняком; под берегом журчали перекаты. Наконец обнаружили квартальный столб, определились по карте, и уже поздним вечером встали на ночёвку в очень красивом месте.

А следующий день, тоже длинный-длинный, был просто замечательно красивый. Жаль, далеко не всё получилось на плёнках. После болот и лесов выходишь вдруг на открытое место. Пейзаж совершенно меняется. Холмистые поля, покрытые душистым разнотравьем - бывшие пашни и покосы; оставшиеся ещё избы на высоком берегу над озером. А между ними - розовые поляны цветущего иван-чая. Приветливые картины обжитых мест радовали бы глаз. Но людей нет, они ушли отсюда. Не хочется думать, что пройдёт ещё сколько-то времени, и леса снова сомкнутся там, где жили, пахали, косили многие поколения. Остались одни названия: деревни Окатовская, Думино, озеро Порженское...

Мы вышли к такой вот брошенной деревне Окатовской. Около неё находится знаменитый Порженский погост, о котором я столько слышала. Внутри ограды с башенками - и деревянная церковь, и кладбище, и священные деревья. Огромные красавицы ели, лиственницы были когда-то посажены и оберегались, наверное, столетиями. Потом почти в каждой из встречавшихся нам деревень, брошенных и ещё жилых, мы видели такие священные рощи из деревьев-великанов.

В Порженском мы как следует отдохнули, переждали грозу и отправились дальше. Что было потом - хорошо рассказано у Андрея. Лесной путь до Думино, неправильно выбранная дорога, ливень, ночёвка в мокром лесу. И только на следующий, четвёртый день к вечеру мы добрались до благословенного, райского места - Масельги. Под конец я, честно говоря, уже еле плелась. Просто шаги считала от привала до привала. И всё-таки не переставала удивляться, какие красивые места кругом.

В один из вечеров на Масельге, когда я сидела, попарившись, на мостках возле новенькой свежесрубленной бани и смотрела на садившееся за озеро солнце, с горки спустился А. С. с дочкой. Тихий вечер, лёгкая рябь на воде, светлые блики от неё на стружках - всё располагало к задушевной беседе. А. С. с возмущением отозвался о ребятах из моей группы (не отличаются сознательностью и трудолюбием, на халяву в баню пролезли, оказывают тлетворное влияние на молодёжь). Я стала оправдываться - мол, сама постоянно огорчаюсь, стараюсь воздействовать, как могу. Но парни уже взрослые, со сложившимися представлениями, а окружающая жизнь не способствует процветанию коллективистской морали. А. С. задал вопрос: «Вот скажите, никак не могу понять. Единственный отпуск в году Вы с ними тратите...» Да, на такой вопрос надо отвечать обстоятельно.

Главное, что привлекает меня в походной жизни, - те особенные взаимоотношения, которые существуют в «правильной» группе. Это мир, в котором сложились прочные традиции, нормы поведения, неписанные законы. Совершенно немыслимо, например, есть что-нибудь своё в одиночку. Всё общее, всё поровну. Необходимостью и нормой поведения является альтруизм - осознанное подавление собственного эгоизма. Норма - когда и сам-то еле тащишь этот рюкзак, сказать: «Да ладно, давай топор я понесу! (подежурю, кан вымою и т. д.)». Норма - когда груз в рюкзаках взвешен и распределён чуть ли не по граммам, нести весь поход «неучтёнку» - банку варенья на день рождения товарища. Взаимное внимание, готовность оказать поддержку, радость от общения, значительно более глубокого, чем в «обычной» жизни...

К сожалению, многим это всё непонятно. Просто негде было познакомиться с таким способом сосуществования. Ведь для этого необходимы особые условия, пусть даже и искусственно создаваемые - всякие трудные маршруты, например.

В наши дни, когда сражение «коллективизм versus индивидуализм» проиграно (временно, конечно!), островки «походного» братства, товарищества всё меньше, разрозненнее. Откуда молодёжь об этом узнаёт? Чаще всего, если родители-туристы с детства с собой брали. Народ в моей группе был явно не из этой категории. С одной стороны, у меня не было выбора. Победил тот, кто первый согласился. Ну, а с другой - почему бы и не попробовать? Может быть, и их удастся в чём-то убедить. Задача трудная, но зато и интересная.

Употреблявшееся в предыдущем тексте «мы» - в некотором смысле фальшь. Интересы парней и мои были, увы, почти противоположны. Зачем гимназисты едут в экспедицию? Отдохнуть, потусоваться. Вряд ли кто-то едет с главной целью - позаниматься наукой. А моя обязанность - организовать работу и обеспечить порядок и дисциплину. Ясно, что 15-18-летние парни не позволят мне собой командовать, нечего и рассчитывать. Потом, состав группы «неправильный». Для равновесия в компании явно не хватало девочек и хотя бы ещё одного взрослого.

Это всё в минусах. Ну а в плюсах - то, что со всеми ребятами, кроме Антона-младшего, я по нескольку лет знакома, работала, была во всяких поездках, и рассчитывала на взаимное уважение и хоть какую-то поддержку.

В таких условиях важно было правильно разработать «сценарий» и исключить безделье и скуку (см. прошлогодние унылые записки Гриши; почти весь «срок» мы проторчали на одном месте). Необходимость идти из Зихново на Масельгу, потом оттуда - в Горбачиху, перебираться на Мамоновский, «выручать» своё снаряжение и продукты из Зихново - это было то, что нужно. Когда у группы общая, вполне очевидная цель, особых проблем со взаимоотношениями не бывает. Ну, а на последнюю неделю сюжет был исчерпан, действие замерло - что и отозвалось самым роковым образом.

Между собой парни отлично ладили. (Иногда, правда, мне казалось, что Антон вроде как в «шестёрках». В тоне старших проскальзывали командные нотки.) Завхоз прекрасно завхозил, дежурные всё сами варили. А мне было с ними очень интересно, хотя порой я чувствовала себя одиноко. Позиция руководителя весьма неуютная, если не удаётся избежать роли надсмотрщика и погонялы. В своей достаточно тяжёлой работе я постоянно ощущала поддержку старших, Тоши и Андрея, и за это была им благодарна. Не ожидала, что с Тошей будет так надёжно и вообще здорово. Он фактически делил со мной «руководящие функции». С удовольствием бы их совсем ему передала. Что-то Тоша не показался мне таким в прошлом году. По-моему, именно в этот раз он сделал выбор в пользу организованности и дисциплины и принял необходимость самоограничения.

Андрюша, конечно, остался на позициях убеждённого индивидуалиста. Но... Противоположные системы всё-таки могут мирно сосуществовать на условиях взаимного уважения.

И всю научную работу, достаточно сложную и интересную, в основном вели Андрей с Тошей, обеспечив нормальное отношение к этому и остальных.

Вообще, все пятеро - яркие индивидуальности и обладатели разнообразных способностей. Пожалуй, только Тошу и Сергея можно заподозрить в романтической склонности бродяжить-странствовать. Ну а, скажем, Сержу Коробкову это всё чуждо. Но он удивительно гибкий в общении, легко приспосабливающийся ко всему человек, это я ещё на Белом море отметила. Такой компанейский парень, распевает во всё горло песни в хорошем, даже прекрасном расположении духа в любой ситуации. Только под самый конец, в последний день и в поезде, когда уже близка была цивилизация (т. е. сникерсы и Duke Nukem), ему, видно, так всё опротивело, что даже от еды отказался. Не думаю, что он рассказал о поездке что-нибудь хорошее своим приятелям, Стасу с Тёмой, хотя и вернулся бронзовый и мускулистый, как античный герой.

Так вот, пока бравая команда путешествовала автономно среди лесов и озёр, всё было более-менее нормально. Но как только мы оказывались рядом с другими группами, картина как-то портилась. Объясняется это естественным образом: ну почему бы не воспользоваться чужими дровами, костром, стоянкой? Что им, жалко, что ли? В образцово-показательном лагере А. С., с подъёмом в 8 утра и зарядкой, парни смотрелись прямо как команда Мишки Квакина рядом с тимуровцами. (Ещё в прошлом году я поражалась и завидовала, глядя на Диму, Тиму и Лёшу Макеева. Руководителя нет, а работа идёт себе, всё как надо: и продукты укладываются, и катамараны собираются.)

Да, нельзя было задерживаться на Мамоновском острове. Но там было так хорошо! Просто курорт, Анталья! Запомнилось изречение А. С.: «В такой воде человек становится рыбой.» Опять же объективная причина - дырка в баллоне. Одним словом, к злополучному дню боевой дух группы упал до самой низкой отметки. Собираться и отплывать не хотелось никому.

А накануне вечером произошёл следующий инцидент. На десерт к обеду полагались не то персики, не то ананасы в сиропе (да-да, вот такие в экспедиции были консервы). Получилось так, что я не могла пообедать со всеми вместе, в баню ходила. Прихожу - а на мою долю оставлен только мерзкий, застывший на дне кана суп. Всё вкусное они сами сожрали. Представляю, как об этом смешно читать, но я страшно обиделась, просто до слёз. Наорала на всех, а в первую очередь на Сергея как на завхоза и дежурного. Ой, да нужны мне эти персики, сто лет их не видать! Но всё выглядело, как осознанное и подчёркнутое проявление неуважения. Ну хоть бы один как-то выразил заботу, хоть кан к костру поставили бы!

В крайне мрачном настроении я ушла из лагеря. Часа два шла по берегу, огибая остров (замечательно красивый) по периметру. Солнце село, на облаках постепенно сменились все краски заката. За это время я утвердилась в следующем решении. Какие-то человеческие, добрые отношения, просто интерес друг к другу - это всё мои иллюзии. У них свой мир, а я - неприятное, но обязательное приложение к увеселительной поездке. К чёртовой бабушке! Плевать мне и на них, и на конференцию с докладами. Дотерплю как-нибудь оставшиеся три дня. И пошло оно всё!

На следующий день, как только Саввичев с Романовым проорали в густом тумане «Утро красит нежным светом» и т. д., я стала ожесточённо расталкивать и выставлять из своей палатки Смирнова со Сластёнкиным. Ноль эмоций. В конце концов Сергей вылез сам, а Антона пришлось тащить за ноги вместе со спальником. Нечего и говорить, что общую зарядку они в очередной раз проигнорировали.

Но вот, наконец, и завтрак позади. БГХ-шники организованно отправились кто куда, а наши сборы продвигались мучительно медленно. Больше всех не хотелось уплывать, как мне кажется, Тоше. Все бродили по лагерю нога за ногу, постоянно куда-то исчезали. И всё-таки через силу, нехотя, но делали то, что нужно. Явно саботажничал только один Антон. Причём испытующе глядя на меня: а что я сделаю, если он в очередной раз откажется (убрать свою грязную миску, брошенную на виду, накачивать баллон и т. д.). «Да чёрт с тобой,»- наконец не выдержала я. «Слушай, Антон. Я ведь тебя сейчас из группы отчислю. У тебя будут проблемы.» И я красочно расписала возможные неприятности. «Ну и ладно,- ответил он, - Не хочу никуда плыть, хочу тут лежать.»

Вот так отряд потерял бойца (а гимназия - гимназиста, хотя Антон мне и сказал потом, что нет, вовсе не из-за этого он ушёл в старую школу, «просто порядки не понравились»).

Как мне кажется, за этими словами - болезненная реакция на принуждение и нажим. Думаю, что нельзя изменить человека к лучшему насильно. Антон - добрый и отзывчивый парень, немного медлительный. Приклеившийся к нему (как, увы, и ко всей моей группе) ярлык «ленивый» не отражает сути дела. Человека не убедили в том, что поступать надо так и вот так, а не наоборот. А лучший способ переубеждения - «правильное» поведение находящихся рядом.

Ясное дело, мне так и не удалось завоевать у Антона авторитет и «переиграть» ситуацию. Большая заслуга в этом принадлежит Сергею. Всю дорогу я была вынуждена вести с ним какую-то необъявленную войну. Досада так и закипает, как вспомню. И это при всём моём искреннем восхищении его редкими личными качествами. Просто предательское поведение, если учесть, что он был со мной в разных поездках и походах раз десять, и достаточно чуткий, чтобы всё прекрасно понимать. Варя сказала, что если человека долго угнетали, то он неизбежно будет «отыгрываться» на других при любой возможности. Неужели действительно в этом дело? Ну мало ли, что нам нашёптывает подсознание! Одним словом, спасибо тебе, Серёга, за поддержку!

Итак, Антон остался в Саввическом лагере. Боюсь, несладко ему пришлось в последующие дни. Признаю, что вряд ли поступила бы так резко, не будь отчуждения из-за происшествия накануне.

Группа в уменьшившемся составе уплыла на катамаране. Каким-то образом напряжённость в отношениях почти сошла на нет и дальше до конца всё было мирно. Оба Сергея сделали на конференции отличные доклады (подготовленные всей группой). К сожалению, выступления не были оценены по достоинству. Наверное, их следовало упростить, но тогда интересное и сложное оказалось бы «за кадром». Ну ничего, остались почти полные видеозаписи.

Заканчивая «разбор полётов», хочу сказать, что парни, по-моему, неплохо провели время (жаль, это нельзя в поной мере отнести к Антону). Скуки не было, это точно.

Ну а у меня осталась масса ярких впечатлений и богатый материал для размышлений на вечную тему: неизбежны ли ситуации, когда один человек, используя разные «рычаги», подавляет другого? Бывает ли организованность и порядок без принуждения? Действительно необходима руководителю «железная рука» или возможно сотрудничество?

 


Советуем прочитать
Другие произведения Александры Юдиной

Григорий Миллер «Кенозеро'96»
Андрей Трухачёв «Кенозеро'97»
Сергей Коробков «Экзамен по выживанию»

Четвертной №5

 ©Четвертной 2002-2006