[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

ПО СЛОВАМ ЖЮЛЯ ВЕРНА

Уже второй год мы стараемся развивать новые жанровые направления в нашем альманахе. Литературные произведения, по заданной фразе написанные на уроках русской литературы, впервые в «Четвертном» опубликованы во втором номере. После довольно удачного опыта такого рода получения творческого материала от гимназистов мы еще и еще раз проводили подобные уроки. В этом номере, учитывая его посвящение, печатаются некоторые наиболее, по мнению редакции, удачные сочинения, в основе которых лежали фразы из произведений Жюля Верна: «Чтобы сравниться с термитами, людям нужно было бы построить, по меньшей мере, гору Эверест, одну из высочайших вершин Гималаев»; «Через несколько минут гроза уже бушевала с яростью, неведомой в умеренном климате»; «У туземцев же деньгами считались стеклянные бусы». При этом в большинстве случаев ребята не знали, что эти фразы были написаны великим французским романистом-фантастом. Кроме этого, в этом журнале Вы сможете прочесть еще ряд идентичных по принципу написания рассказов, но уже не относящихся к творчеству Жюля Верна.

«ЧТОБЫ СРАВНИТЬСЯ С ТЕРМИТАМИ, ЛЮДЯМ НУЖНО БЫЛО БЫ ПОСТРОИТЬ, ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ, ГОРУ ЭВЕРЕСТ, ОДНУ ИЗ ВЫСОЧАЙШИХ ВЕРШИН ГИМАЛАЕВ»

Александр Ларкин

Всю жизнь люди строят. Они строят дома, изучают науки, придумывают философские теории и летают в космос. Если бы люди не строили, они давно бы все разрушили.

Жизнь людей не похожа на муравейники или термитники. Люди строят большой и плоский мир, непохожий на объединения термитов. Люди живут хаотично, пытаются быть независимыми и не знают, что им делать в свободное время.

Иногда людям удавалось объединиться. Один из примеров - вавилонская башня. У людей была одна цель - добраться до неба, Бога. Но это людям не удалось. Люди перестали друг друга понимать и башню не достроили.

Термиты разумнее людей. Они строят термитник не слишком большой, не слишком малый. У них все четко и организованно.

Наталья Евсеева

Я сижу посреди недавно скошенного поля, над моей головой звезды. Я пытаюсь сконцентрироваться, выкинуть из головы все мысли, погрузиться в себя, в общем, заняться медитацией, ставшей для меня необходимой вечерней процедурой. Но сейчас уже 11 часов вечера, я уже как час сижу на этом чертовом поле, а мне все никак не удается расслабиться. Странно это, это бесконечное поле, бесконечное небо, бесконечные звезды, где-то там бесконечные массы людей, зверей, насекомых. Но людей больше всего, с ними по численности могут сравниться только термиты. По численности, но не по работе. Люди всю жизнь что-то делают, что-то производят, чему-то учатся, развиваются. Люди меняются, меняется и образ их жизни, люди смешиваются, я имею в виду смешение четырех арийских рас: белой, черной, желтой и красной. Люди всегда во что-то верили, во что-то или в кого-то. Даже трудно представить, сколько было богов, пророков, святых: Рама, Кришна, Будда, Моисей, Гермес, Пифагор, Аллах, Иисус наконец, и многие-многие другие.

Люди воюют. Им нужна война, они находят множество причин, чтобы воевать: религия, территория, личные отношения. Люди издавна убивали друг друга, убивают и сейчас, истребляя себе подобных из-за денег, из-за любви, которой уже, возможно, не существует.

Люди строят дома, строят памятники, строят храмы. Среди них есть большие, есть очень большие, есть гигантские. Но все равно это меньше, чем делают термиты. Ведь относительно роста термита его муравейник будет больше египетский пирамиды. Термиты едят дерево, но то, что они разрушают в миллионы раз больше их роста - человеку неподвластна такая работа...

Чтобы сравниться с термитами, людям нужно было бы построить по меньшей мере гору Эверест, одну из высочайший вершин Гималаев.

А еще термиты не воюют и не убивают друг друга из-за всякой ерунды, не уничтожают себе подобных.

Так почему же человек считает себя венцом природы?

Я очнулась от своих мыслей от жгучей боле в ноге... На ноге сидел термит.

Рубен Харексян


 

«ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ ГРОЗА УЖЕ БУШЕВАЛА С ЯРОСТЬЮ, НЕВЕДОМОЙ В УМЕРЕННОМ КЛИМАТЕ»

Лидия Легоцкая

Что бы ни случилось, всё к лучшему

Жил-был злющий домик. Домик был для червячка, и вам вряд ли такой подойдет. Скорее всего, вы примите этот домик за обычный мухоморчик. Но ошибаетесь: во-первых, он совсем не мухоморчик, а домик, во-вторых, вовсе не обычный, а очень злой. И жилец тоже был очень злой, такой, что был черным от злости. В один непогожий денек небо затянулось тучами, и закапал дождик. Сначала это были редкие крупные капли, а через несколько минут гроза уже бушевала с яростью, неведомой в умеренном поясе.

Червячок заперся в домик. А домику было запираться некуда и он, еще более разозлившись, остался мокнуть. Гроза была настолько сильной, что смысл все белые кружочки с домика, и грибок стал простой красной сыроежкой. Червяк посинел от гнева (ведь чернеть ему уже было некуда) и выбежал злиться на грозу.

Но вода оказалась сильнее: она смыла всю иссиня-черную злобу с него, и червячок стал бесцветным и, наверное, добрым... Вот так!

Наталья Пацева

Далеко-далеко отсюда, в сухой степи стояла Сосна. Она была уже довольно стара, поэтому думала, что мудра.

Ее ветки и корни иссохли, а крона пожелтела. Но она все еще думала, что молода и прекрасна, а с годами только набиралась ума. А в ее боку зияла дыра. И Сосна гордилась этой дырой, так как получила ее в смертной схватке с Кабаном. Этот Кабан проткнул Сосну клыком, так как последняя поспорила, кто из них двоих сильнее. Собственно, она-то сделала это только лишь из гордыни.

Она вообще была очень гордая. Все жители степи внушали ей не быть такой злой, но Сосна никого не слушала. И Мышка с Высокой Горы, и Суслик, и многие другие...

Но Сосна оставалась непреклонной. Один раз стала собираться гроза. И Гроза спросила у Сосны, глядя на всех испугавшихся зверей, боится ли та мощную Грозу. Но Сосна была слишком гордой, поэтому она ответила, что нет.

Рассердилась Гроза и еще раз спросила непокорное дерево, боится ли оно ее. Но Сосна ответила так же. Тогда Гроза рассвирепела. И уже через несколько минут она бушевала с яростью, неведомой в умеренном поясе.

***

Сосна умерла... Умерла, быть может, от своей безмерной гордыни, а быть может... Может так и надо жить. Кто же знает? Может надо жить кратко, но ярко. Сосна, хоть и была стара, могла еще прожить много-много лет... Но она предпочла яркую смерть.

Галина Болховитинова

Сейчас зима, а зимой гроз не бывает. А тогда было изумительно дождливое лето. Так мы и жили - между серым озером, перламутровым небом и мокрой травой. Каждое утро, поняв, что просвета в небе не предвидится, мы отважно покидали дом и шли на улицу. А однажды нам пришлось плыть через озеро. Уже не особенно беспокоясь о погоде, мы сели в лодку и поплыли. У меня на руках пыталась угреться маленькая рыжая собака, которая уютно сопела и вызывала исключительно домашние мысли. Мы плыли, и мимо нас проплывали острова - то совсем крошечные, то вполне большие. Временами лодка плыла в окружении кувшинок. А над озером стоял серый дождливый морок, хотя дождь не шел. Мы плыли и плыли, монотонно опускались и поднимались весла. Когда мы выплыли из проток между островами, перед нами открылась панорама: озеро, окаймленное лесом, и забытая деревня на острове. Ветер дул и вдруг прояснилось. Довольно скоро мы причалили к заросшему берегу, пошли искать людей, стали задавать вопросы. День стал совсем солнечный, хотя было холодно. Такая погода бывает в октябре. Нам показали старые фотографии. На них были люди, жившие здесь задолго до нашего рождения и уже умершие. От этого исходило чувство еще большого забвения и одиночества, а еще покоя и вольности.

Мы собрались обратно. По дороге заплыли в гости на соседний остров, где все было совсем по-другому - привычный походный быт, шум, дети...

К вечеру погода решила перемениться опять. Мы отплыли, а небо над нами мрачнело. Уже было видно, что в стороне от нас над озером идет сильный дождь. И вдруг через тучи пробился луч солнца, края туч осветились серо-золотым светом. За нами шла гроза, вдалеке сверкали молнии, а над нами сияло торжественное небо.

Леша, ты помнишь это?

Рубен Харексян

Екатерина Образцова

«У ТУЗЕМЦЕВ ЖЕ ДЕНЬГАМИ СЧИТАЛИСЬ СТЕКЛЯННЫЕ БУСЫ»

Сергей Махотин

Джон Смит и еще один человек с дурацким именем Костя Михайлов стояли посреди главной площади на эшафоте. Их приговорили к смертной казни за какую-то мелочь. Джон Смит думал о том, как ему не хотелось умирать, а Костя думал, как обычно, о какой-то чуши. Джон залез в карман за платком, чтобы положить его на веревку, и выронил ручку, Костя же сразу закричал, что это его ручка. Надо отметить, что это была его излюбленная привычка. Послышалась команда и палач приступил к процессу казни. Вообще, честно говоря, всем очень не нравилось, когда Костя начинал долго говорить.

Вернемся к Косте. Палач надел на обоих петлю, и вдруг Костя начал говорить. Палач дернул за рычаг и пол под Костей и Джоном провалился, а Костя все говорил. Это противоречило всему, но он все говорил и говорил. Кому-то в толпе надоело, и человек из толпы достал кольт и выстрелил Косте в голову. Кровь потекла тонкой струйкою в песок, а Костя все продолжал: «Между прочим, вы знаете, что у туземцев деньгами считались стеклянные бусы».

Рубен Харексян

 


Советуем прочитать

Четвертной №6

 ©Четвертной 2002-2006