[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Александр Папаценко

ХАЛЯВА, СЭР!

Вот уж действительно, на халяву даже уксус сладкий. Правда, смотря кому...

В 1980 году решило начальство, то бишь завлаб, меня слегка побаловать. В те времена проводил я в командировках две трети года, и порядком мне это надоело. Вот он и включил меня в список на очередную конференцию молодых учёных в Италию. Радости моей не было предела...

Но вскоре я заметил, что отдельские активисты: профорг, комсорг и парторг - поглядывают на меня как-то плотоядно. Вначале я не придал этому значения, а потом очень скоро всё прояснилось само собой.

Иду как-то по коридору, а навстречу - парторг. Здороваюсь и собираюсь идти мимо. А он обнимает по-отечески за плечи и говорит: мол, характеристика твоя ко мне попала, на выезд в Италию, надо поговорить. А я что? Надо, так надо. Давайте поговорим.

Тут он обхватил меня ну прямо как девушку любимую, прижал к стеночке и говорит: мол, Италия - дело хорошее. Только вот проблемка есть небольшая. Там написано, что ты у нас активист и прочее, а я, признаться, что-то не замечал за тобой ничего такого. Это с одной стороны. С другой стороны, парень ты вроде хороший, специалист и прочее, а вот с политической твоей платформой нам не всё ясно. Не хочешь подтянуться? Есть вакансия в Университет марксизма-ленинизма. И с платформой станет всё ясно, и второе высшее образование получишь, годика этак за три.

Какое такое образование? - говорю я, - мне бы дома недельку понежиться, да опять в командировку на месяц-другой... Когда учиться-то?

А он ласково так отвечает: не робей, мол, не ты один такой занятой. Небось на Италию время-то найдётся?

Сообразил я, куда он гнёт. «Ладно, - говорю, - когда идти-то?» А он отвечает: «Что ты, родимый, не сегодня! Сегодня у нас пока ещё март месяц. Сегодня ты только заявление напиши, в июне тебя, выездной ты мой, зачислят, а учиться пойдёшь в сентябре. Лады?»

Вздохнул я облегчённо. «Лады,» - говорю. Так я продался в первый раз.

На дирекции кандидатуру мою утвердили единогласно, и стал я оформляться. Написал тезисы доклада и отдал их на экспертизу - не разглашаю ли чего ненароком. Недели через две вызывают в патентный отдел, говорят: видим, товарищ, в ваших трудах проблески гениальности. Визировать не можем, поскольку в мыслях ваших столько свежести и новизны, что немедля просим заявочку на изобретение оформить по установленной форме. Ну, думаю, козлы! Но промолчал и стал убеждать, что ничего такого гениального в писульке моей не содержится, а что до учёного совета, так они там все с придурью, им любые бредни наукой кажутся, лишь бы туману побольше.

Ладно, говорят, чёрт с тобой, пока мы тут с тобой валандались, нам ещё десяток бумажек принесли, может, среди них что-нибудь новенькое найдём. В общем, завизировали мои тезисы и отправили на утверждение в Главлит, а если честно, очень мне хотелось оформить заявку на изобретение. Но ещё больше хотелось в Италию. Так я продался вторижды.

Проходит месяц, другой... Я шуршу бумажками в перерывах между командировками, заполняю анкеты, перевожу на английский тезисы к докладу на коференцию в Италию. Вдруг вызывают меня в Первый отдел, на собеседование. Захожу, сажусь. Напротив - невзрачный мужичонка, выйдешь - никогда не вспомнишь не то что лица, но и одет во что, ни в жизнь не вспомнишь. Запомнилось только, что ёрзал он всё время на стуле - геморрой, видать, беднягу замучил. Начал он меня гонять по предмету беседы. Фамилия как? - так. Работаете где? - там. Были? - был. Не были? - не был. Привлекался? - не привлекался. Едете куда? - туда.

Наконец с анкетами покончили и началась беседа. Прям как у Высоцкого: «говорил со мной как с братом, про коварный зарубеж...» и тэ дэ, и тэ пэ.

В конце беседы достал бумажонку какую-то и просит подписать. А в бумажонке написано, что я, такой-сякой, обязуюсь про всё, что за границей хорошего и нехорошего, про наших и не наших, увидел-услышал, про всё про это сообщу по возвращении в письменном виде этому самому серенькому человечку. Иначе стану навсегда невыездным. Подписал я эту говённую бумажку, и тем самым продался в третий раз.

А потом пошло-поехало: институтское партбюро, райком, спецотдел ЦК, куда вызывали тех, кто не выезжал в капстраны, управление внешних сношений АН и куча всяких других инстанций. Словом, стыдно только первых раза два-три, а потом только отряхиваешься - и всё о’кей.

За три дня до вылета вызывают всех участников конференции, девять человек, в управление внешних сношений АН. Гаденький чиновник, потирая ручки, говорит: я, мол, по Италии не специалист, я больше по Соединённым Штатам работаю. А денежек на командировочные расходы для вас нету - академикам не хватает. Так вам, небось, и не надо, на халяву едете. Сторона принимающая будет вас и поить, и кормить, и на ночлег разместит. Зато билетики обратные я вам сделал аж на следующее воскресенье - чего в Италии четыре дня делать? А так я вам ещё три дня дарю - и целая неделя получается...

Мы-то, конечно, обрадовались халяве такой - три лишних дня в Италии! Получили паспорта заграничные, билеты, по десятке рублей, если на наши деньги мерить, - и айда за кордон!

Но хлюст этот ещё одну подлость нам подстроил. Когда билеты отдавал, сказал, что летим мы из Шереметьево-2. А на самом-то деле рейс наш отправлялся из Шереметьево-1. Сидим в пустом зале, кругом диваны кожаные, народу никого - после Олимпиады не знали, что с такой громадой делать. Пора начинать регистрацию, а кругом тишина. Подходим к одной тётке - она не в курсе, к другой - тоже. Наконец, по радио объявляют: регистрация пассажиров на рейс такой-то заканчивается. Как заканчивается? А мы? А вот так, заканчивается, и всё, да только не здесь, а в старом аэропорту.

Похватали мы чемоданы, выбежали на улицу. Кругом пусто. Лишь ПАЗ’ик зачуханный стоит в сторонке, словно ждёт кого-то. Мы - к нему: вези, мужик, в старый аэропорт, да только галопом, опаздываем крепко. А почему не повезти? Всегда пожалуйста, только денежки вперёд, триста рублей - и я ваш, вместе с автобусом. Сунули ему деньги, примчались в Шереметьево-1, а там посадка уже закончилась.

Мы все в хохот - истерика, стало быть. Стали выяснять, где поменять билеты и прочее, а нам говорят: доплатите по полсотни, и мы вас в Милан отправим через три часа. А до Болоньи уж как-нибудь дотопаете - Италия страна небольшая... Какие полсотни? У нас на всех сотня еле набирается, ежели на наши деньги переводить. Почесали затылки и стали собираться домой. Вдруг какой-то из службы аэропорта к нам подходит и говорит: мать вашу растак, бегом на контроль, из-за вас рейс задерживаем. Оказалось, что мы делегация и нас ищут. Прогнали галопом через все кордоны безо всякой проверки, посадили в самолёт. А нас трясёт, то ли от хохота, то ли ещё от чего. Но ничего, взлетели, поели-попили - успокоились...

Прилетели мы в Италию и обо всём позабыли. Италия, надо вам сказать, это отдельная песня, её надо петь отдельно и по-другому. Скажу только, что в первый день пребывания в этой сказочной стране мы, запершись в туалете гостиничного номера, сожгли экземпляры своих тезисов с печатями Главлита (печать-то секретная!), которые в спешке не успели сдать руководителю делегации, человеку «компетентному»...

...Наконец, закончилась конференция, где нас поили-кормили на халяву, и на четвёртый день нас выбросили из гостиницы на улицу. А улетать-то только через три дня! Что делать? Где жить? Что кушать? Вся еда, что взяли с собой, протухла на второй день и её пришлось выбросить. Икру и водку съели-выпили с новыми друзьями...

Пошли к директору института, где проходила конференция. Директор оказался на редкость понятливый и тут же созвонился с другом своим, мэром районного городка - коммунистом, между прочим.

Мэр этот тоже мужиком простым оказался - маляром или штукатуром. Во время оно строил у нас в Крыму гостиницу высотную. Там, испытывая недостаток женской ласки, познакомился с маляром Люськой, увёз к себе в Италию, нарожал детишек и с тех пор питает страсть не только к Люське, но и ко всему русскому вообще.

Словом, нам дико повезло. Добрались на автобусе на последние лиры - это деньги ихние - до городка, а там нас уже ждут.. Городок чистенький такой, беленький. Везде порядок, аккуратность, народ вежливый, улыбчивый. Оказалось, коммунизм у них там ещё с прошлого века процветает. Да и городок сам Коммуной Медичиной называется. Не в смысле медицины, а в смысле Медичи, королева была такая, голову ей, кажется, отрубили...

Подвели нас к особнячку двухэтажному из белого камня и говорят: здесь и поживёте до отъезда на Родину. А чтобы с голода не померли, будем мы вас поить-кормить на халяву, то есть на денежки нашей партийной ячейки. Коммунисты - они ведь все друг другу как братья родные, нешто мы от вас обеднеем...

Притащили вина - ящик белого, ящик красного: будете, говорят, по утрам рот полоскать, а то с водой тут у нас, как в Крыму вашем, туговато. А что до удобств каких - плескайтесь и прочее, сколько хочется, то вода не питьевая. Словом, устроили нас по-королевски. Особнячок тот старинным оказался: кругом канделябры всякие, камины мраморные, фисгармония...

Наутро будят ни свет ни заря и говорят: едем в Венецию. Мол, кто в Венеции не был, тот Италии не видел. Привезли в Венецию. Вышли из машин, сели на катерок и поплыли по заливу к площади Сан-Марко.

Мы, конечно, рты разинули - красотища необыкновенная! Топчемся по площади, на голубков поглядываем, а от лотков и кафешек всяких отворачиваемся - денег-то нету. Посовещались благодетели наши, собрали всех в кучку и говорят: да-а, с деньжатами что-то у вас совсем запущено, коли даже от сувениров носы воротите. Ну ничего. Ячейка наша партийная, то бишь мы с Люськой да помощник мой по мэрии, постановила: негоже товарищам нашим русским без сувениров домой возвращаться. Вот вам по двадцатке каждому на сувениры.

Мы халяве такой очень снова все обрадовались. Только Васька-ленинградец хмурый стоит. В чём дело? - спрашивают. Оказывается, присмотрел он бусы какие-то из камешков цветных, а стоят они тридцатник.

Тут уж мы все смутились - гад какой, сам на халяву напрашивается. А благодетели наши отвечают: ничего, мол, не стесняйся, бери тридцатник, пусть это будет как привет жене твоей от коммунистов Италии. Проглотили мы стыд свой, разбрелись по Венеции...

...Накануне отъезда товарищи наши новые закатили царский банкет: омары, устрицы всякие, миноги и прочая живность морская. И всё это с винами разными, фруктами и прочей снедью. А напоследок ещё с собой в дорогу дали. Так что привезли мы на халяву домой по полчемодана сувениров каждый. Я тоже привёз домой пару бутылок вина: бутылку Albano и бутылку Dolche. Неплохие вина, между прочим!

А что? - на халяву даже уксус сладкий...

А вам как - не кисловато?

Декабрь 1997 г.

 


Советуем прочитать
Произведения Александра Папаценко

Четвертной №6

 ©Четвертной 2002-2006