[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Галина Болховитинова

МОИ ЛЕНИНГРАДСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ
(из личного дневника)

Мы уже больше недели назад вернулись из Петербурга. Так получилось, что сначала мне казалось: до этой поездки еще очень далеко, она будет длиться очень долго и медленно. А оказалось, что все уже позади. Надо сознаться, в этот раз поездка была особенной - я вдруг как бы увидела город сверху, я вдруг усвоила что-то такое, что называется «духовный облик». В общем, Москву я люблю и нечего тут огород городить. Сравнивать, конечно, глупо, это же разные вещи. Питер, как известно, отличается от Москвы в целом. Это иное культурное явление. Москва старая и более или менее удобная, хотя и очень неразумно выстроенная. Петербург - новый, красивый и совершенно неудобный. В Москве все выстроено так и там, где нужно, а в Питере - где возможно. Результат впечатляет.

Еще там, «на берегах Невы», более ярко выраженная погода. Всегда какая-нибудь определенная. То есть, возможно, бывает и не такая, но я заставала именно вполне резкую - или холодно, или жарко. Или совсем сухо, или всемирный потоп.

В этой поездке я поняла, что Петербург у меня, как и положено, ассоциируется с музеем и любовью. Очень, надо признаться, гармоничное сочетание. Причем всегда было возможно что-то одно: или нежные чувства, или музейные редкости. Когда же вздумалось объединить, то получилось ужасно: я отчетливо не люблю шпалеры в Эрмитаже, музей на Мойке и Петергоф. И еще все скопом книжные в этом городе. И Невский проспект я тоже не люблю. И не потому, что воспоминания плохие, а просто это были излишние впечатления.

Из своих первых поездок я сохранила воспоминания о бытовых неудобствах, просторном небе и никакой «лишней» информации.

Ленинград был мне подарен. Сначала я усвоила главное - Питер можно и нужно осматривать не так, как это видно из окна экскурсионного автобуса. Тогда, я помню, мы ходили куда-то, а потом пошли домой, где меня ждали. Сознание необходимости осмотреть памятники, слава Богу, постепенно утратилось. А памятники осмотрелись. Теперь можно ездить для удовольствия.

В этот раз поездка строилась на контрастах. Во-первых, состав группы. Молодые люди все ужасные болваны. Меня совершенно изумило их противоречивое поведение. С одной стороны, они решили провести каникулы в поездке, а с другой стороны, «отдыхать - это сидеть дома и ничего не делать». И чего тогда было разводить эти сложности? Ну и сидели бы дома. Я их хорошо понимаю в их желании ничего не делать, но не одобряю. Если бы им хотелось шляться по улице вместо музеев, глазеть беспечно по сторонам и считать ворон в небе - я бы это одобрила. Если бы они хотели читать дома интересную книгу, то это вообще исключительно удачно было бы. Но «сидеть и ничего не делать»... Эдак можно век просидеть.

Девицы, в свою очередь, изумили своим энтузиазмом. Они все куда-то стремились. Такие активные барышни. Эти красавицы по собственной инициативе ходили в театр, не уехали немедленно из Царского Села, а пошли смотреть Египетские ворота, где внутри на этажах стоят печки, хоть дрова приноси и растапливай.

В Петербурге была зимняя погода - холодно и снежно. Только в последний день, 7-го ноября, случилась слякоть, коммунисты на Невском пели песни под гармонь, стоя по щиколотку в луже. На «Авроре» были усиленные милицейские патрули, очевидно, боялись хулиганских выходок.

Отсюда, из Москвы, кажется, что в поездке все было или прекрасно, или ужасно. Ужасно - постоянная склока с мальчиками из-за всего - маршрута, еды, денег и т.д. Прекрасно - погода, музеи, разговоры на отвлеченные темы, не имеющие отношения к быту и работе, мне этого так не хватает... Ну когда еще и с кем можно говорить о судьбах декабристов? Этого нет и быть не может в обычной жизни. Так вот и получается, что в этом городе я могу себе позволить думать о «культурном», предаваться личным романтическим воспоминаниям и надеяться на лучшее.

Все мои воспоминания об этом городе четко разделены по двум критериям: с кем я там была и в какое время года. Лучших поездок было две - летом 1990 и с Лешей зимой 1996 годов. От них (этих поездок) у меня осталось ровное ощущение молодости и счастья.

Тогда летом мы с подругой приехали в Ленинград автобусом из Тарту. Автобус пришел рано утром, мы ехали в тот район, где жили ее родственники, в пустом транспорте, потом, совершенно не напрягаясь, ездили в Царское Село и Павловск. В музеи мы там не пошли, в Павловске катались на водных велосипедах в очень мелком пруду и ничего не осматривали.

Потом я дважды ездила в Питер в полном напряжении всех сил и помню только изумительную усталость, особенно летом через два года. В 1992 году мы главным образом ездили в какие-то дыры на электричке. Лучше всего помню, как мы пытались доехать в Сосново, уже не помню зачем. Ехали и высовывались из окон вагона. Еще тогда же были эти сумасшедшие байдарочники, которые проплывали под мостом. Проплывут, вылезут на берег и опять по-новому еще раз. Тогда был конец июля, ночи были еще достаточно «белые», но это все равно было ужасно. В комнате гудели комары, на окне была оранжевая тюлевая занавески, и слышно было, как ездят трамваи на улице. И постоянно обнаруживалось, что чего-то нет: чая, расчески, мелких разменных денег. В тот раз я впервые держала в руках тысячную купюру.

Завтра ко мне придут «мои дети». Уже хорошие, потому что взрослые. С ними, кстати, я тоже как-то ездила в Ленинград, еще Ася их все время держала в Эрмитаже. Дети там ужасно скучали, я не знала, куда себя деть. Было очень холодно, и жили мы на улице Пионерстроя. Оттуда до Невского было ехать час, казалось, до Хельсинки было ближе, очертания Финляндии виднелись в вымороженном воздухе.

Итак, если уж думать о Ленинграде, то получается двойная картина, прямо как в «Бриллиантовой руке» - «город контрастов». Контрастно все - погода, памятники и их состояние, мое настроение и моя усталость и т.д.

Два года назад, зимой в Питере было морозно и ясно. Мы были вынуждены осмотреть все музеи у нас на пути. И с нами не было никаких детей. И даже Тима куда-то девался все время. В этом общежитии к нам врывались молодые люди с водкой, а мы не запирали дверь, хотя водку не пили. Мы пили вермут и ели апельсины, которые пахли новым годом, как пахнут мандарины. Жили мы в угловой комнате, по утрам там солнце клеточками лежало по полу и кроватям. В первые же пять минут после приезда у нас сломался кипятильник, и мы, в поисках нового, обошли весь Гостиный двор.

В тот приезд мы ходили в БДТ на «Визит старой дамы». Спектакль меня поразил эффектами. В этом году мы смотрели «Мамашу Кураж», сидели очень сбоку и все первое действие я ужасно нервничала, хотя понимала, что с Лешей, исчезнувшем внезапно в коридоре, в театре ничего не случится. Однако в голову лезла всякая муть.

Самая впечатлительная поездка была летом 1996 года по составу участников и способу доезда. Мы ехали через Волховстрой, где в Старой Ладоге я купалась при всем честном народе совершенно голышом. Впрочем, знакомых молодых людей я отвернула. А Волхов - река глубокая, не надо долго заходить. Это не Финский залив. В этой поездке совпали самые разные дети. Так вот и помнится всякая ерунда: Костик Аршакуни в майке Оксаны Збанацкой, выход на улицу через окно туалета на втором этаже, голубенькое платьице Оксаночки, памятник на месте дуэли Пушкина... А может, ничего важного и нет.


Советуем прочитать
Произведения Галины Болховитиновой

Четвертной №6

 ©Четвертной 2002-2006