[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

УЧЕНИЧЕСКИЕ РАБОТЫ ИЗ ШКОЛЫ ЮНОГО ЖУРНАЛИСТА

Два члена нашей редколлегии решили немного поучиться и выбрали для этого школу Юного журналиста при факультете журналистике МГУ им.М.В.Ломоносове. В процессе учебы им были даны творческие задания - написать рассказы с уже заданным названием. Здесь мы публикуем несколько рассказов Лиды и Маши с комментариями, которые были написаны на полях Кириллом Михайловичем Мошковым - преподавателем школы Юных журналистов.

Лидия Легоцкая

Мышь в стакане

Мышь в стакане. Стакан на подоконнике. Мышь там. Разве сейчас важно, как она туда попала? Нет. Она там! Но рано отчаиваться: по-моему, ей там вполне хорошо. И правда, тепло, сухо, никаких тебе котов... А пока есть не захочется - вообще красота!

Мышь посмотрела сквозь толстую, но прозрачную стенку стакана. Кажется, и за этой стеной все было спокойно: спокойно лежала в углах пыль, спокойно паук заканчивал свою паутину, соединяющую ножку фамильного серванта с мышеловкой, спокойно и даже как-то лениво другая мышка, соседка нашей, которую, впрочем, наша мышь не очень любила за низкое происхождение, догрызала остатки усохшей колбасы. Но главное, все, даже соседка-мышка со своей колбасой, приобрело какой-то розовый цвет и стало гораздо симпатичнее.

Мышь не хотела думать о причинах внезапной перемены. Ей было просто хорошо, к чему обсуждать какие-то причины? Может, это странно, но факт: сейчас наша мышь и не подумала о низком происхождении соседки, не позавидовала ее добыче. Мышь желала ей счастья и радовалась за нее. А еще ей казалось, что всем также хорошо, и от этого мышь себя чувствовала еще спокойнее и счастливее в своем розовом стакане. К чему желать большего?

За окнами маленькой и невероятно уютной розовой кухни стояли розовые деревья, кружились розовые листья, волшебным ковром устилая розовые мосты, улицы и площади; мелкий осенний дождичек капал на розовые, немного мутные стекла и скатывался розовыми карамельными ручейками. Солнца не было. Но мышь знала, что даже если оно и выглянет, то окажется розовым и красивым, как лепесток шиповника.

Мышь закрыла глаза и стала мечтать. Вот она в родном доме. Мама, толстая и старая мышь, берет дочурку к себе и рассказывает ей о жизни. «Когда ты вырастешь большой, - говорит мать, - ты поймешь, как прекрасен мир. Ты станешь его частичкой... И вот однажды увидишь ты принца, одолевшего белую кошку и прискакавшего на ней к тебе. Он пленится твоей красотою и возьмет тебя в жены...»

Мышь уже спала в своем стакане. Снился ей принц на белой кошке, и мать, и братья; снился ей розовый дождь и розовая патина на кухне. Она улыбалась во сне. И все было хорошо. Даже сквозняк ничуть не нарушал ее покой: она была в розовом стакане. Резкий порыв ветра распахнул окно, и все, что было на подоконнике: и цветы, и банка земляничного варенья, и мышь в стакане - полетело на пол.

Стакан разбился, а мышь осталась жива. У нее болел правый бок и четыре лапы, возможно, был сломан хвост. Однако дальше все складывалось гораздо трагичнее.

Придя в себя, мышь не могла понять, что случилось вокруг. Почему паутина серая? Почему серый день? Почему серый дождь, а солнца, пускай даже совсем серого, нет вообще? Ее сознание отказывалось также воспринимать то, что кухня неубранная, что везде пыль и паутина и что соседка сгрызла всю колбасу, а у нее, у мыши, маковой росинки с утра не было!

Лучше бы она осталась в стакане. Там было тепло и уютно, и мир казался розовым. А сейчас холодно и серо, зато гораздо свободнее... Так что же лучше?

Ой, как далеко принц на розовой кошке и карамельный розовый дождь!

Мышь умерла.

Она не вынесла серости и уродливости этого мира, мира, который так хорошо смотрелся сквозь граненое стеклышко.

Мышь умерла, но долго еще валялись под окном в маленькой серой кухне розовые осколки стакана.

К.М.Мошков:

В принципе, рассказ хороший, но с излишним пафосом (так и хочется съязвить - пионэрским пафосом) финала и при этом с совершенно не сформулированной основной мыслью.

Мария Масалова

Мышь в стакане

Жила-была мышь. Серая и маленькая мышь, мечта любого кота. И было у нее много-много друзей, таких же маленьких и серых, как она сама. Жили они в обыкновенной городской квартире, и потому им часто приходилось делать вылазки из своих норок в поисках еды.

И вот однажды, а произошло это в сумеречный осенний денек, мыши отправились искать сыр. Вдруг сзади раздалось грозное: «Мя-а-у!» Мыши успели спрятаться, лишь наша героиня осталась одна-одинешенька на огромном столе. Она металась из стороны в сторону, а ее тонкий хвост выписывал каракули в воздухе. И вдруг, о чудо, спасение оказалось совсем близко. На краю стола стоял огромный стакан. Мышь с разбегу взобралась на него, скатилась по стенке вниз и уселась тихо-тихо. Прошло время, кот уснул на своей подстилке в коридоре, и мышь попыталась вылезти из стакана, но у нее ничего не вышло. Почти мгновенно пришло чувство голода, жажда и страх. Она пыталась вылезти снова и снова, но по гладкой стенке стакана снова и снова скатывалась вниз. И вот она, обессиленная, лежит на дне стакана, и перед ней проносятся картины ее жизни: она видит, как мать качает ее в колыбельке и рассказывает дивные сказки. Как они с друзьями нападали на спящего кота и выдергивали у него ус за усом. Как зимой, когда под окном высыпал снег, можно было кататься с горки долго-долго, если, конечно, одеться потеплее. Мышь посмотрела на мир через грани стакана, как через увеличительное стекло, и поняла: ей дороги и стол, на котором стоит стакан, и окно, и серый денек, и подоконник, и даже кактус, зеленая колючка, даже он стал ей очень дорог. Она поняла, что ни за что не хочет умирать. Она встала, раскачала стакан и опрокинула его. Стакан покатился и упал на пол, но не разбился, а покатился дальше. Мышь, сидя в стакане, доехала до самой норки. Выбежала из стакана и спряталась в темноте.

К.М.Мошков:

Да, ну и что? Сюжет - это, прежде всего, интрига. Где здесь интрига? В чем? В любом сюжете должна быть завязка, развитие, кульминация и развязка. Где здесь кульминация - неожиданный слом, перелом действия? В том виде, в каком есть - развязка видна от завязки, за два километра. Проще говоря, совсем непонятно, для чего писать такой текст: ни образа, ни сюжета... Сначала, наверное, надо придумать интригу, а затем текст писать!

Лидия Легоцкая

Почему я не выйду на улицу голой

С незапамятных времен люди пользуются одеждой. Изначально у одежды была только одна функция: защищать человека от холода и ветра, от жары, сырости и тому подобных климатических неприятностей.

Но я бы не сказала, что сегодня я не выйду на улицу раздетой из-за холода: я и летом, в самую жару, июльским знойным полднем не выйду на улицу голой! К тому же, можно закаляться, бывают же люди - моржи - ныряющие в прорубь в январе, а сейчас всего лишь октябрь, и 13°С - не так уж и холодно. Но я все равно не выйду на улицу голой!

Просто существуют определенные правила общества, обычного человеческого общества, в котором нахожусь и я, и эти-то правила запрещают такую развязность, нескромность. Это - правила приличия.

Вероятно, такие устои, нормы общества пришли к нам еще с очень давних пор, пришли через века. Также возможно, что когда-то давно правила приличия разрешали человеку выходить на улицу обнаженным. Но общество, развиваясь, меняется, меняются и общественные устои.

Может, в чьих-то глазах я консерватор. Ведь, скажут они, норма современного общества - одевайся, как тебе нравится, делай, что тебе нравится, главное, чтобы не выходило за рамки закона. Тут, конечно, можно спорить о границе, разделяющей преступность и просто неприличие. Но я не буду спорить. Я просто скажу, - и это будет правда! - что мне нравится носить одежду, а это не противоречит вашей норме.

Вот и все, что я хотела сказать по поводу того, почему я не выйду на улицу голой. Вообще. В любое время.

А сейчас я болею. И именно в данный момент я не выйду на улицу голой еще по двум причинам. Во-первых, я хочу выздороветь к четвергу и присутствовать на занятиях радиогруппы, а во-вторых, я не смогу выйти на улицу просто физически: родители оставили меня без ключа в пустой закрытой квартире. Вот так.

К.М.Мошков:

Последний абзац, быть может, и прибавляет некоей «художественности», но совершенно излишен по мысли. В остальном же все ровно, живо; четко разложено по полочкам, логика и стиль одинаково хороши. Хорошая работа.

Лидия Легоцкая

Я стреляю в девушку

- Но кто бы хотел убить тебя? Ведь ты так молода, красива!! Кому бы пришло в голову убить это маленькое существо? Ты даже... Ладно, без эмоций, ты знаешь, кто хочет убить тебя?

- Н-нет, не знаю.

- А я, кажется, знаю!

- Кто?

- Я!

Я поднял ружье; откуда оно у меня? Не знаю. Не понимаю. Ничего не понимаю! Как будто сон, повторяющийся с занудной периодичностью сон... Глупости! Нажимай на курок, что же ты? Я нажимаю. Выстрел длится мгновение!.. Вечность! Страшное слово. В ушах звенит. Нет, гудит... Не знаю. Не понимаю. Зачем этот звук? Зачем кто-то стреляет? Это я стреляю... В кого? В это крошечное создание с огромными карими глазами и темными локонами. Для чего? Как будто сон... Все сон. Сейчас проснусь и пойду на работу, в театр. Еще надо будет сказать... Что я говорю? О чем я думаю? Не знаю, ничего не...

Она мешает мне жить, эта луноокая брюнетка. Чем? Она такая живая, непосредственная! Ненавижу таких... Да за что же, черт возьми, есть довольные и недовольные жизнью люди? За что же они есть вместе? Моя жизнь... Да что мне моя жизнь! Не нужна мне жизнь, если для меня она существует только такая. Не нужна мне эта серость! Нет! А она живет. Ей нужна жизнь, она хочет жить! Для нее создано счастье! Ненавижу таких! Нет! Я убью, убью их всех! Жизнь создана для счастья. Его нет - тогда жизни тоже нет. Значит, она, эта девушка, многого не потеряет, если умрет. Я стреляю. Какой бесконечный выстрел! Я и сейчас слышу его. Она еще падает!!! Так медленно; картинно согнувшись, она падает. Шелковый платок скользит по ее руке.

Кажется, в ее глазах застыло что-то подобное... нет, не ужасу, а удивлению. Я усмехнулся про себя. И задумался. А о чем она сейчас думает, эта миловидная брюнетка?

«Какой ты смешной в своей дурацкой роли убийцы! А ведь в жизни ты не такой страшный... или опасный!» - говорит ее загадочный (как это нелепо, право! - она же мертва!) взгляд. Кто-то из великих сказал: «Ты проштудируй-ка анатомию глаза: откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду? Это все романтизм, чепуха, гниль, художество...»

Меня заставили очнуться резкие звуки аплодисментов, раздавшихся за моей спиной. Я «сделал» улыбку, процедив, кажется, какое-то ругательство сквозь зубы, и поклонился. Зрители хлопали и свистели. Зал превратился в бушующее море, грозящее опасностью выйти из берегов... Все точно периодический сон... Занавес опустился. Я оглянулся на декорации... Хм... Странные мысли приходят же в голову... Почему, например, лежит здесь Сонечка с простреленным лбом, с кровью и мертвенно бледной кожей? И откуда, черт возьми, здесь запах пороха?

К.М.Мошков:

По мысли - ясно; по форме - недотянула. Излишнее количество стр-р-растей и эмоций, выраженных восклицательными знаками, в первой части туманят читателя и мешают оценить изящество второй.


Советуем прочитать
Произведения Лидии Легоцкой
Произведения Марии Масаловой

Четвертной №6

 ©Четвертной 2002-2006