[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

СОЧИНЕНИЯ НА ЗАДАННУЮ ФРАЗУ

Михаил Рослый

Скоро придёт власть тьмы

Черный козел стоял в центре пентаграммы, горевшей голубым адским пламенем. Четыре человека в черных балахонах с большим перевернутым распятием на шеях поверх капюшонов, закрывших покрытые трупным гримом лица. Они закончили читать зловещее заклинание разрушения и скрестили свои светящиеся светом Зла мечи. В черных глазницах слуг Сатаны выражение ненависти ко всему живому, не сходившее с них уже несколько долгих северных тысячелетий, сменилось выражением исполненного долга. Эти люди улыбнулись впервые за их долгую жизнь имморталов, злой, истинно черной сатанинской усмешкой. Сегодня они умрут, так же как и все глупые обитатели шарика из грязи, называемого Землей.

Зловещая полная Луна парила над бушующими вечным Океаном, и на фоне яркого света иссиня-черный горизонт северных лесов казался еще чернее и страшнее. Саблезубая старушка подняла свои слепые глаза к небу, и тут же ей все стало понятно.

Сгущались тучи, и в одинокое дерево ударила молния. Глаза козла стали наливаться красным светом...

Наталья Пацева

Под окном орала кошка

«Would you mind... Would you mind...» Эта глупая фраза крутилась у меня в голове. «Would you mind...» А, собственно, при чем тут это. Что это вообще означает?

«Не будете ли Вы так любезны?» Нет! А, вспоминала! «Не будете ли Вы выражать...» Глупо.

Я резко повернулась.

«Would you mind... to kill me?»

Я ждала, что он ответит «No? Not at all.» Так и было. Конечно, что еще может ответить этот человек, темный, злой, но умный!.. Боже, как же он все-таки умен!

Передо мной проплывали картины из жизни. Вот мне купили собаку. Ризеншнауцер. Я лишь в шестом классе. Сколько же мне было лет? 14 - 4 =. Примерно десять. Хм. Какие-то глупые мысли. Всплывает передо мной образ моей собаки.

Зима. А почему, собственно зима? Не с ней ли связаны мои самые яркие воспоминания? Да, с ней. Конечно, с ней.

Вспомни, Наташа, вспомни эту черно-зеленую воду, хрупкий лед.

Как мне было тяжело: я даже не подумала о том, что лед слишком тонок, а я слишком тяжела. А может, не успела подумать Господи, когда уйдет от меня, пропадет эта картина! Да что же он медлит. Чего он ждет. Он наслаждается своим триумфом. Но за что? За что он так меня ненавидит? Не знаю. Да и никогда не узнаю.

И все! Опять моя Ардита! Ардита... «смелая». Для ризена вполне подходящее имя. Все! Смерть. Зачем существует наследственность? Зачем существуют врачи, которые ничего не могут сделать? Зачем? Зачем...

Какой глупый вопрос. Да и мысли у меня глупые.

Наташа, ты повторяешься! А что я могу сделать? Наташа! Подумай о чем-нибудь другом! В конце концов, не думай ни о чем! Осталось не так уж долго.

Но и за это время я успею вспомнить многое.

О! Вот мое поступление в Гимназию. Лида, Наташа. Я столько слышала про ДГ. А сама не видела, да и не знала ничего про нее. А сейчас...

- Сейчас у тебя, Наташа, осталось слишком мало времени!

- Ну и черт с ним! С этим временем, пространством. Я вспоминаю какие-то светлые картины.

- Ха, Наташа, и ты называешь их светлыми, именно то, что ты вспоминаешь?

Это мое второе «я». Оно вечно меня критикует и никогда не находит себе покоя.

- Да, это хорошие воспоминания, так как это воспоминания о жизни.

Я невольно улыбаюсь. Темный человек возился у какой-то непонятной штуки. Что это? А, паровой котел. Ну да ладно! Передо мной опять проплывают воспоминания!

Вот я не сделала задание по математике! А ну и что? А что, если я ничего не понимаю в arccos, cos, arctg и т.д.? Что мне делать? Ага, а Дмитрия Юрьевича это не волнует. Он подойдет, посмотрит своими добрыми, светлыми глазами, улыбнется и даст контрольную. Черт! Что же делать?

Слава Богу, в этот урок не было контрольной. Но немногим лучше! Меня Дмитрий Юрьевич отсадил на первую (кстати, покрытую крошками мела) парту. А за что? За что?

Наташа и Катя болтали во всю. Мне сделали 2-3 замечания, а потом отсадили. Какая глупость! Что глупость? То, что отсадили? Нет. Глупо то, что я не могу сосредоточиться, собраться. Как бы убежать от этого человека! А зачем от него убегать? Зачем вообще куда-то бежать? Мы всю жизнь куда-то, зачем-то бежим. Если не в прямом, то в переносном смысле. Вот я, например, каждую неделю, пережить бы! И что? Проходят выходные, и опять начинается бег. Как говорит Дмитрий Юрьевич: «по вертикальной доске». А на прошлой контрольной у меня не высчитался корень, обидно. Но при чем здесь это!

И вот у меня в памяти всплывает этот человек, тот самый человек, который стоит сейчас и смотрит своими злыми глазами на меня. А как хорошо он ко мне относился. Он любил меня! И я верила ему! Господи, как ужасно!

- Но кто может хотеть убить тебя? Кто?

- Я не знаю! Я боюсь, - отвечаю я.

- Но кто?

- Я!

- Боже, как ужасно! Но за что?

Он поднимает пистолет, взводит курок. Я в испуге закрываю глаза, мне страшно. Что! Ну что же он медлит?! Ну, стреляй же! Стреляй!

Раздался выстрел...

Лишь за окном орала эта глупая кошка!

Лишь одна мысль мелькнула у меня в голове: «Может, это только сон, а завтра будет математика и параболы, эти cos, cos, cos, cos...»

Лидия Легоцкая

За окном была ночь

За окном была ночь, за окном была вьюга. Она завывала и кружилась, складываясь в извращенные узоры. Нет-нет! Это уже занавески, узоры на занавесках. Все так и есть. Но они же меняются! Ежесекундно возникают самые разные интерпретации, образы. Лида, ты философствуешь!

Хорошо, буду по-другому. Я подошла к окну и открыла форточку. На стол упали снежинки - вот, это уже не правильные кристаллические звездочки, а разноцветные конфетти... Отойду от окна! Ведь это бред! Но не рановато ли пошел снег? Какое сегодня число? Я смотрю на календарь. 28 октября, ноября, декабря, января - что это? Он, как намагниченный компас, не хочет остановиться на чем-нибудь одном. Ладно, нужно садиться за уроки. Включаю свет. Он разливается легким шелком по столу и... утекает! Хм... а как же я? Я не хочу тут сидеть, один на один с математической задачей, нет, даже одна против толпы синусов, косинусов, парабол, промежутков! Не хочу! Я утеку как свет, улечу, как мелодия, туда, где только и есть одни эти мелодии и свет. А что я здесь, в этом пространстве, одна среди бездушных знаков, и плоскостей, и снежного конфетти. Холод... холод! Закройте окна, опустите шторы! Дайте свет, свет! Скоро будет день и утро, на худой конец, утро! Я проснусь, и увижу солнце, и не увижу снег!

По крайней мере, этот злой снег.

Ведь он бывает совсем разный: один - теплый. Он бродит по улицам мягкими большими шагами, он ласково обнимает дома, деревья. От него становится светло на улице и в душе. Иногда он ленивый, иногда озорной, и тогда он играет с нами и катается с горки. А бывает снег злой, колючий. Он - ледяной. Он завывает и гасит свет. На улице, в доме и душе. Это даже скорее она - вьюга. Она ходит на высоких шпильках, и в глазах ее - холод. Холод, лед. Она, или он, все равно, рисует узоры на окнах - красивые, но идеально правильные узоры. Идеальность, правильность, точность... Дальше - вечность, бесконечность, пространство...

Я хочу отсюда. Мне почти все равно, куда, главное - отсюда. Эта серая вьюга, эти каменные фонари и идеальная точность меня достали. Я хочу туда, к мелодиям и свету, к доброму снегу и простым натуральным числам! И пусть там будет что-то неточно: например, неточно сыгран аккомпанемент в какой-нибудь прелюдии, или неточно выбран ракурс освещения, или 2+2 там будет что-то около пяти. Я даже буду рада неточности цветов: пусть там будет все не в розовом свете, а с голубыми оттенками... Пусть там будут написаны слова, все равно какие, но добрые, только не каллиграфическим почерком!!!

Надоела красивая точность! Или, нет, точная красота... Пусть все будет, как было. Закройте форточку!.. Скоро совсем ночь. Ведь в октябре, ноябре, декабре темнеет рано. Я закрою форточку, опущу шторы. Я поставлю чайник и зажгу свет. Электрический, он не утечет уж, он точный...

Возьму на руки кошку. Милая, ты одна живая здесь среди мертвой вьюги! А чайник будет пыхтеть и сопеть, он - тоже живой. И кошка будет тереться о ноги и напоминать о своем присутствии.

А потом придет мама, и мы вместе удержим свет, тепло и доброту. Будет все хорошо, не думай о точности, абстрактная ты моя...

И пусть за окном воет вьюга, мы внутри, и нам только уютнее от злого воя за окном, за окном...

Наталья Сальникова

Поезд шел из пункта «А» в пункт «В»

Это было зимой. Хотя и была уже глубокая ночь, но на станции стояло несколько человек. С темного неба (не было даже луны), падали белые крупные снежинки. Они падали, казалось, ниоткуда, из бесконечной черной пропасти. Их падало так много, что люди, стоящие на станции, чтобы спастись от них, закутались в свои шубы и пугливо спрятали подбородки и носы в теплые воротники и шарфы. Было ни холодно, ни жарко, было просто хорошо.

Все люди, как завороженные, смотрели на старый фонарь - единственный источник света. Они чего-то ждали, может быть - поезда. Общее спокойствие и тишину нарушал лишь далекий лай собаки, да скрип деревьев из недалекого леса.

Но вдруг раздался гудок и звук, характерный для приближающегося поезда. «Это поезд!» - подумали все. И как только они так подумали, показался поезд. Он весь так и светился. Казалось, кто-то нарочно его освещает. Но его никто не освещал, и людям, стоявшим на станции, показалось это очень странным. В удивлении они шли в сторону поезда, но не успели еще сделать и шага, как увидели, что поезда уже нет.

Вот так он прошел и все, он не оставил после себя ничего, лишь свет остался в головах людей, стоящих на станции, да ощущение бешеной скорости этого несущегося из ниоткуда в никуда поезда. А люди, стоящие на станции, так и остались стоять на станции и смотреть на снег сквозь свет старого фонаря.

А поезд помчался дальше. Он несся с такой скоростью, что вокруг него падающий снег поднимался вихрем вверх. Он удивлял не одних тех людей, стоящих на той станции. Еще многие и многие удивлялись этому светящемуся составу. И вот в один прекрасный миг он остановился на одной из многих других станций. Эти люди удивились, конечно, странному поезду, но, не особо задумываясь, сели в него и куда-то помчались.

Вот так все и в жизни. Перед тобой промелькают многие такие поезда - люди. Ты с ними знакомишься, общаешься, но потом вы расходитесь в разные стороны. Они не оставляют особого следа в твоей памяти. Да, ты помнишь, что были когда-то такие, но ничего более. Они промелькнули перед твоими глазами и ушли куда-то в небытие. Возможно, эти люди оставят о себе более богатое мнение у кого-нибудь еще, но не у тебя. Но в одно прекрасное мгновение ты встретишь такого человека, который тебе понравится, полюбится, может даже ты его полюбишь. И тогда вы помчитесь дальше вместе в неизвестность. Вы будете жить с ним где-то рядом, или, может, далеко, или, может, даже вместе. Но своего поезда надо дождаться, каждый человек должен его дождаться, каждый человек его дождется. А может, его не надо ждать? Может, его надо самому искать?


Советуем прочитать

Четвертной №6

 ©Четвертной 2002-2006