[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Александр Обухов

ИНТЕРЕС К ГЕОФИЗИКЕ

Круг научных интересов Михаила Александровича Леонтовича был весьма широк - его всегда интересовали приложения физики к различным областям естествознания и в частности - геофизика. Первая наша встреча состоялась в конце 1939 г. в стенах Института теоретической геофизики АН СССР, который помещался в особняке на Пятницкой улице в Замосворечье (сейчас в этом здании находится Астросовет АН СССР).

Напомню, что Институт теоретичесой геофизики (ИТГ) был организован в 1937 г. академиком Отто Юльевичем Шмидтом с целью привлечения физиков-профессионалов и не только физиков, но и механиков, математиков к исследованию нашей родной планеты Земля современными физико-математическими методами. В состав ИТГ входила Радиоакустическая лаборатория, основной задачей которой было использование достижений отечественной школы теории колебаний, связанной с именами Л.И.Мандельштама и А.А.Андронова, для решения актуальных проблем геофизики, в основном физики атмосферы. Заведовал этой лабораторией Семен Эммануилович Хайкин, который впоследствии стал одним из основоположников отечественной радиоастрономии. В делах этой лаборатории М.А.Леонтович принимал определенное участие. Он довольно часто появлялся В ИТГ и был «другом дома» - человеком, который всегда готов прийти на помощь коллегам-физикам, посвятившим себя геофизике, живо интересовался, какими путями «настоящая» физика проникает в науку об окружающей нас среде.

Вскоре я узнал от товарищей, что интерес Михаила Александровича к геофизике отчасти связан с его биографией. Еще в начале 20-х годов, будучи студентом Московского университета, молодой Леонтович работал коллектором (низшая техническая должность в геологической партии) в известной Комплексной экспедиции по изучению Курской магнитной аномалии, организованной по личному указанию В.И.Ленина. М.А.Леонтовичу довелось работать под непосредственным руководством известного русского ученого П.П.Лазарева, в последствии академика. Петр Петрович Лазарев был одним из первых среди ученых старшего поколения, кто откликнулся на призыв О.Ю.Шмидта войти в состав нового Института.


М.А.Леонтович за рабочим столом

Будучи человеком очень занятым, Михаил Александрович тем не менее всегда находил время для общения с молодыми научными работниками, оказания им практической помощи даже в тех случаях, когда никаких «формальных оснований» для этого не было. Помню, однажды я набрался смелости и во время очередного его визита в ИТГ показал ему свою первую работу физического плана о рассеянии звука на вихревых неоднородностях. Михаил Александрович взглянул на название, быстро перелистал рукопись и тут же сунул ее в карман своего пальто. «Позвоните мне в ФИАН на следующей неделе», - сказал он.

Деловой разговор состоялся в старом здании ФИАНа на Миусской площади (там теперь помещается Институт прикладной математики им.М.В.Келдыша), где на втором этаже в конце коридора члену-корреспонденту АН СССР Леонтовичу была выгорожена «светелка» площадью около 7 кв.м. На столе, заваленном бумагами и книгами, лежала заветная рукопись, над которой он, видимо, основательно поработал, судя по отметкам - что-то было зачеркнуто или отмечено волнистой линией, местами расставлены жирные вопросительные знаки. «Эффект, конечно, очень слабенький, но возможно, что со временем его все же удастся экспериментально обнаружить. Уберите все лишнее и уже сами переведите отмеченные фразы с китайского на русский. Тогда статью, пожалуй, можно будет опубликовать».

Сейчас, наверное, нелегко подсчитать, сколько таких встреч с начинающими было у Леонтовича, когда он выступал в качестве крестного отца первой публикации! А первое всегда запоминается на всю жизнь - первая зарплата, первая любовь, первая статья в Докладах Академии наук. В связи с описанным выше случаем скажу только, через 18 лет после памятного разговора эффект рассеяния звука на вихревых неоднородностях в атмосфере был экспериментально обнаружен и исследован аспиранткой Института физики атмосферы М.А.Каллистратовой (опубликовано в ДАН СССР в 1959 г.), а в последние 10-15 лет метод акустической локации атмосферных неоднородностей находит все большее практическое применение.

Во время Великой Отечественной войны ряд учреждений Академии наук был временно перемещен в г.Казань. Среди них ФИАН, а также Институт теоретической геофизики. В этот период мы встречались с Михаилом Александровичем довольно редко, он был очень занят, часто выезжал в командировки. По работе был с ним связан мой близкий друг В.А.Красильников.


М.А.Леонтович на берегу Каракумского канала (1971 г.)
Хочется вспомнить, однако, лето 1942 г. В Казани собрался большой коллектив ученых Академии наук и других научных учреждений страны. Плотность числа академиков, докторов и кандидатов наук на единицу площади (как служебной, так и жилой) была, по-видимому, рекордной в истории развития науки. Кроме науки, были и неотложные практические дела. Например, нужно было разгружать баржи с дровами и лесом. Следует заметить, что большинство научных работников, в особенности теоретиков, подходило к решению подобных практических проблем как-то не квалифицированно. Однажды мне повезло - я попал в бригаду, которой руководил молодой и энергичный член-корреспондент АН СССР Леонтович. Оказалось, что он и в этой сугубо практической области не уступал профессионалам. Работая с полной отдачей, он своим примером показывал, как нужно брать бревно на плечо, изредка взбадривал нас острым словом. Видя его высокую фигуру и чувствуя на себе его взгляд, все члены бригады как-то подтягивались и успешно выполняли задание.

Интерес и внимание к событиям в геофизической науке Михаил Александрович проявлял в течение многих лет, когда он уже был академиком и входил в состав Бюро Отделения физико-математических наук, в котором в то время находилась наряду с астрономией и геофизика. В конце 40-х годов в связи с болезнью Отто Юльевича Шмидта Институт теоретической геофизики был объединен с Сейсмологическим институтом. Во главе объединенного института стал Григорий Александрович Гамбурцев, избранный вскоре действительным членом Академии наук СССР. Григорий Александрович был давним другом Михаила Александровича - они начинали свою работу вместе еще в экспедиции по изучению Курской аномалии. Г.А.Гамбурцев разрабатывал в ИТГ новые физические принципы сейсмической разведки и был одним из создателей «физической оптики» земной коры. Летом 1955 г. отечественную геофизическую науку постигло большое несчастье: директор Геофизического института академик Гамбурцев скоропостижно скончался. В создавшейся сложной ситуации руководство физико-математического отделения АН (академиком-секретарем тогда был академик М.А.Лаврентьев) приняло решение о целесообразности разделения комплексного Геофизического института на три отдельных института: Институт физики Земли (ныне он носит имя О.Ю.Шмидта), Институт прикладной геофизики и Институт физики атмосферы. Стало известно, что в связи с выделением атмосферной части Института называется моя фамилия и что в ближайшие дни академик Лавреньтев пригласит меня на беседу. Все это меня взбудоражило. Принять какое-то решение был очень непросто, с кем-то нужно было посоветоваться. Оказалось, что в это время, несмотря на период отпусков, Михаил Александрович Леонтович находился в Москве, разговор по телефону был коротким: «Приходите. Потолкуем». Голос его прозвучал несколько сурово. Так, во всяком случае, мне показалось.

Когда при встрече я сразу начал взбудораженно рассказывать о существе проблемы, он остановил мое словоизлияние широким жестом, заметив, что он в курсе событий, усадил меня за журнальный столик, а сам боком пристроился напротив. Потом взглянул на меня своим характерным проникающим взором (все, кто знал Леонтовича, помнят, как он умел смотреть на собеседника) и несколько задумчиво произнес: «Трудно, конечно, предположить, что из Вас выйдет толковый администратор...» Затем встал и, прохаживаясь по комнате, слегка разминаясь, стал задавать «наводящие» вопросы. Вспоминал о «темоидах», служивших предметом обсуждения еще в Казани, называл фамилии, расспрашивал, как идут дела. Память у него была удивительная.

Резюме беседы оказалось несколько неожиданным: «Хозяйство-то небольшое - может быть, как-нибудь справитесь?» И добавил обычным деловым тоном: «Но если вы будете отказываться, то найдут чужого дядю и Вам и вашим товарищам будет хуже». Запомнились некоторые мудрые наставления, которые он сделал перед тем, как я покинул его квартиру: «Административный восторг» - это самое худшее. Вы классиков читаете? Самое главное - правильные взаимоотношения с руководителями лабораторий. Никогда не забывайте - на них держится Институт».

Через полтора года состоялась встреча с Михаилом Александровичем в вагоне электрички, отходящей от перрона Ярославского вокзала. Встреча - совершенно случайная, но имевшая существенные последствия для развития нашей атмосферной науки. Очень хорошо помню - с площадки послышался какой-то тяжелый топот. Когда с шумом раскрылась дверь в вагон и появилась знакомая угловатая фигура, стало ясным - это Михаил Александрович отряхивал снег с больших рабочих ботинок «Что-то у вас хмурый вид», - сказал он, располагаясь на скамейке. Пришлось поделиться кое-какими огорчениями, постигшими меня в первый год руководства новорожденным Институтом физики атмосферы. «Такое бывает, особенно расстраиваться не следует», - ободрил Леонтович и, немного подумав, добавил: «Нужно искать толковых молодых людей с инициативой... Есть у меня на примере подходящий товарищ. Куда ему позвонить, если он надумает заняться физикой атмосферы?» Через неделю «подходящий товарищ» мне позвонил, состоялась первая беседа, после которой он связал свою судьбу с нашим Институтом. Прошло четверть века. Теперь он руководит отделом, несколько лет тому назад был избран членом-корреспондентом АН СССР. Речь идет о Г.С.Голицыне, тема его дипломной работы была предложена М.А.Леонтовичем, который способствовал также первой публикации Георгия Сергеевича в ЖЭТФ.

Из отдельных отрывочных воспоминаний возникает неповторимый образ Михаила Александровича Леонтовича - большого ученого, обладающего огромной эрудицией, и простого доступного человека. Человека доброго, готового всегда помочь практически и вместе с тем в высшей степени принципиального, остро чувствующего малейшую фальшь.

Присущее Михаилу Александровичу чувство юмора очень украшало его и, несомненно, помогало ему творить добрые дела.

Из книги: «Воспоминания об академике М.А.Леонтовиче» Москва, «Наука», 1990

 


Советуем прочитать
Произведения Александра Обухова

Четвертной №7

 ©Четвертной 2002-2006