[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

К любой проблеме, даже к самой несерьезной можно подойти творчески, при этом используя накопленные предшествующими поколениями знания, воплотившиеся в научные трактаты. Столкнувшись в своих научных изысканиях по проблеме комического с тем, что далеко не все произведения литературного и изобразительного творчества созданные по принципу «буриме» становятся смешными. Что же помогает, а что мешает в коллективной работе по созданию «буриме»? Для получения ответов на эти и некоторые другие вопросы я обратился к главному теоретику и практику «буриме», нашему постоянному литературному критику Андрею Любилкину, который любезно согласился написать по этому поводу научную статью.

Алексей Обухов

Андрей Любилкин

КАК ПИСАТЬ БУРИМЕ

Буриме писать трудно.

Формально это делается так. N человек рассаживаются в круг и договариваются о ритме и о длительности строк четверостиший, которые они будут выдумывать. Потом все на отдельных листах бумаги пишут первую строку и передают свой лист следующему. Тот добавляет свою строку (вторую), приписывает в скобках слово для рифмовки из первой строки, а саму эту строку «отворачивает»: загибает лист так, чтобы ее не было видно. Следующий соавтор пишет новую строку, рифмуя ее с указанным словом, указывает в скобках последнее слово второй строки и, отвернув ее, передает очередь дальше. Четвертый творец вносит свой венчающий дело вклад, и стих готов (игра при этом продолжается: тот же творец сам начинает новый стих; процесс идет по циклу вплоть до форс-мажорных обстоятельств - пожара, потопа, усталости).

Реально все проблематичнее. Во-первых, как и в любом жанре стихосложения, в буриме надо уметь держать ритм и подбирать рифму, но делать это быстро. Во-вторых, необходимо быть весьма изобретательным, поскольку на последних двух позициях вы не обладаете всей информацией. В-третьих, нужно быть весьма заботливым о тех, кто за вами: мало того, что ваша строчка должна легко рифмоваться, она еще должна быть динамичной, тормошащей фантазию собрата по перу. Динамизм - живительная сила буриме. Когда его не достает, рождаются уроды.

Поскольку каждая из строк буриме имеет свою функциональную значимость, мы рассмотрим принципы их написания по отдельности.

Первая строка.

Первая строка - это подача. Она должна быть точной и хлесткой, как в теннисе. После такой подачи у читателя с неизбежностью сорвется междометие, как-то: ну?, правда?, ай!, ах!, круто!, во запрягают!, мистика!, везет же!, не повезло!, не беда!, наш парень!, а, выдюжит! Вот примеры.

Строка Междометия и комментарии
Я встретил Зинку у прилавка... Ну? Правда? Не повезло? Везёт же!
Понятно: дородная, крепкая тётка, олицетворяющая душу русского женского начала. Развитие будет драматическим и трогательным
Сестрёнка рухнула на пол... Ух ты! Круто! А, выдюжит!
Однозначно, заявка на чёрный юмор. будьте уверены, строку поддержат, не растеряются.
Коляныч не был чемпионом... Не беда! Наш парень! Да уж...
Не важно, ето, но свой мужик - Коляныч: родной такой, доступный, со слабинкой. Поди, любил он... Стоп, это во второй строке!

Во всех рассмотренных случаях первая строчка была, так сказать, ударной. За ней предполагалась некоторая существенная констатация, но в плане уже проложенного русла, без нового самостоятельного ударения. Так в хорее за ударным слогом следует безударный: Буря мглою небо кроет; Глупый пингвин робко прячет... Этакий напрягающий психику и ожидания two-step. Однако, можно, сохраняя хлесткость подачи, передать право ударного «слога» поэту на второй позиции. Как в ямбе: Мой дядя самых честных правил…; Зима. Крестьянин, торжествуя,… Чувствуете разницу? Безударная первая строка не напрягает: в ней нет глагольной функции.

Строка Междометия и комментарии
Во тьме суровой, безнадёжной... Ну? Ай! Круто! Во запрягают! Мистика!
Классное начало! Душа так и заходит и норовит поёрзать в предвкушении. И страшно, и игриво!
Любовь моя! Ты словно пташка... Ну? Ах! Хочу! Ай, круто!
Очень трогательно и иронично. Правда, с учётом рифмы, несколько подстрекательски. Хотя пташка-ромашка тоже неплохо (и промакашка сошла бы). Зато какой поёт! Как тут его не обозначит!?
Зачем дружинники подходят... Да уж... Не беда! мистика! Ну дела!
Образно и проблемно. Автор на полном серьёзе и доверии предлагает подумать как над ответом, так и над вопросом.

Какую строку предпочесть составителю, ударную или безударную, - дело его вкуса или текущего настроения. Обе хороши, если динамичны и образны, если не содержат проходящих слов, которые просто занимают место для соблюдения нужной длительности строки.

Вторая строка.

В буриме ответственность за вторую строку четверостишия максимальна, ведь ее автору известно все, что создано до него (первая строка), и он не отягощен необходимостью подбора осмысленной рифмы. Поэтому он должен, с одной стороны, гарантировать композиционную целостность четверостишия, а с другой - обеспечить следующих за ним стихослагателей максимумом как стратегического понимания произведения в целом, так и тактической свободы в выборе поэтических средств.
Вторая строка может быть исполнена по-разному. Во-первых, она может полностью завершать первую. Это удобно хотя бы потому, что поэт на следующей позиции всегда поймет, что первое двустишие завершено, поэтому можно, не мудрствуя лукаво, просто начать новое. Вот примеры (в скобки заключены слова, которые участник №3 не видит).

Строка Междометия и комментарии
(Вот космонавт на небо) вышел,
Пописал - и зашёл назад.
Типичный пример законченного двухстишья. А дальше, как говорится, своя история. Поэт №3 знает, что кто-то вышел и почти сразу вернулся. Он без труда срифмует (тише, мыши, крыша, слышал), рождая строчку нового динамичного и образного двухстишья.
(Мне наплевать на бронзы) пуды!
Я улетаю в облака!
Колоссальная констатация! Настолько, что она взывает не только к развитию тезиса о заоблачном полёте (для этого третью строчку следует начать союзом и), но и к контрастному противопоставлению (с помощью союза а)
(Коляныч не был) чемпионом...
Любил он водочки принять.
Это двухстишье уступает предыдущему в монументальности. Тем не менее, вторая строка исчерпывающим образом определяет образ героя, который не может не вызвать симпатии ни у читателя, ни у создателя. У поэта №3 приятный выбор продолжений. И рифм хватает (пионом, тоном, шмоном, омоном, охломоном, гексафлексагоном)

Кроме того, вторая строка может быть, как и первая, «безударной», как бы переносящей энергию для кульминации в последующих строчках.

Строка Междометия и комментарии
(Лечу я как-то на) комете
И созерцаю Млечный Путь.
Обе строки фактически как бы одна. Этим подчёркивается необычность, масштаб, великолепие ситуации. Шансы на удачное продолжение и завершение стиха крайне высоки. Во-первых, поэт №3 практически всё хнает и ему не надо гадать. Во-вторых, оба слова в конце строчек легко и разнообразно рифмуются: комета - примета, конфета, котлета, куплета; путь - дуть, гнуть, пугнуть, жуть, муть, обуть.
(Подул зачем-то ветер) больно
На печке зорал петух.
В обеих строчках есть глаголы, но нет глагольной функции: перед нами классический образец описания. Образцовость в том, что, с одной стороны, ситуация легко и детально представляется, с другой - читатель остаётся удивлён: а всё же, зачем зачем-то дует ветер и на печке орёт петух? Я, например, не знаю. Не сельский житель. Но от возможности предложить свою версию развития не отказался бы.

Наконец, вторая строка может быть отрицанием первой. Это особенно удобно, либо когда первая строка смачна, но непонятна (первый пример), либо когда она вызывает естественную реакцию демонстративного неприятия (второй пример):

Строка Междометия и комментарии
(Взорвалось старое) вертело,
А новое не взорвалось..
Первая строка будит целый рой эмоций эпического свойства: свершилось что0то судьбоносное. Никто не скажет, что такое вертело, но признает, то оно вобрало в себя весь спектр литературно-художественных приёмов. Ну, как тут что-нибудь прибавишь? Спасает слово «старое». Такое человеческое, простое слово! Начинаешь хоть как-то ощущать это вертело земными мерками, и именно в этих мерках лелеется масштабная ответная строка.
(Быть может, я умру) в припадке
Нет, ты помрёшь на чердаке.
Человку, покорно допускающему вероятность своей погибели в припадке, невольно хочется возразить, беззлобно, но разяще. Пусть он поёрзает. Он не обидется. Да, смахнёт случайную слезу, попросит Господа не сетовать на простоту неунывающих сограждан. И с этим успокоится. И улыбнётся. А значит, будет жить.

Однако по этой же причине, что автором ответа здесь во многом движет попутный импульс и ему легко, гротескно и улетно, задача, которая ставится перед стихослагателем на третьей позиции не в пример сложнее. Ведь что он знает? Что что-то не шарахнуло, несмотря на благоприятные предпосылки. Что кто-то перестанет ерундить исключительно на чердаке. Ну и что? Ситуации недоопределены. Как тут пристроиться, не говоря уже о том, чтобы развить идею? Игра вслепую? Во многом да. И жаль, если получится, как пальцем в небо. Но уж если сложится, то будет шедеврально!

Третья строка.

С третьей строкой труднее всего. Информация и свобода выбора ограничены, рифма поджимает, и, главное, надо «накатить» четвертому слагателю, чтобы тот однозначно дал эффектную концовку, не смазав все труды. Без четкого анализа конкретной ситуации со всем этим не справиться. Это требует терпения и небоязни рутинных действий. Зато и возблагодаряется сторицей. Судите сами.

Строка Междометия и комментарии
( . . . . . . ) груши
Завыть хотелось на луну.

Или чего-нибудь покушать.
С одной стороны, со строкой 1 ничего не ясно. С другой стороны, строка 2 крайне выразительна и понятна: по каким-то весьма веским причинам, на душе стало очень паршиво. И отлично (в сочинительском плане)! Значит, лучше всего закрыть глаза на эти причины и развить образ и степень душевной паршивости. Один из вариантов такого развития - дать альтернативный, не менее убедительный вариант проявления полного человеческого дискомфорта.
( . . . . . . ) поцелуи
И ласки нежные не в кайф.

Все мужики теперь холуи..
Налицо состояние любовно-романтической пресыщенности. Можно указать последвствия, а можно и вскрыть причину. В данном примере второй вариант предпочтителен, потому что слово поцелуи рифмуется скупо и практически однозначно.
( . . . . . . ) утюг
Всё кружится подобно мухе.

И машут горестные ухи.
Сложный случай. Вторая строка больно ажурна, хотя, бесспорно, образна: когда всё кружится, как муха, это что-то значит. Но беглый просмотр рифм - тюк, битюг, урюк - показывает малое соответствие ажурности. Что делать? Один из путей - рифмуя не утюг, а муху, дать столь же ажурное и образное продолжение. А чтобы поэту №4 было проще выйти из положения, лучше от общего (всё кружится) перейти к чему-нибудь частному. Ухи - идеальный выбор: и в рифму, и в ажур, и в образ.
( . . . . . . ) вскоре
Он угодил под колесо.

Кишки повисли на заборе.
Это, наоборот, случай простенький. По какой-то причине кого-то переехало. Бывает. Последствия, скорее всего, ужасные; о них и стоит поведать. Выбор рифм не широк - Боря, горе, на заборе - но все они удобны. Вариант с забором наиболее натуралистичен, как у Толстого в «Севастопольских рассказах».

Четвертая строка.

Писать четвертую строку относительно несложно, потому что она последняя, и не нужно заботиться ни о чем, кроме как о том, чтобы в этой завершающей общее дело строчке был и свой, автономный смак. Если же эта строка будет лишь общим завершением, пусть и логичным, динамика нарушится. Можете ли вы представить стремительный бег хищника (гепарда, там, пантеры) с опущенным хвостом? Нет, так не бывает. И в буриме так не должно быть. Убедимся на примерах.

Строка Междометия и комментарии
( . . . . . . ) меня?
Шахтёры в лабиринт уходят

И не приносят ни рубля.
Непростая ситуация: слово для рифмы совершенно неинформативное и квёлое, а уходящие в забой шахтёры - для буриме суперкруто: не тот пласт, не та лексика, не те вибрации. Но, памятуя об автономном смаке, мы должны отвлечься от этих стратегических проблем. Напрягшись, мы вспомним о том, как нынче невыгодно быть шахтёром, не зря они, обмазавшись углём, бастуют. И это сострадание родит сермяжную и стильную строку.
( . . . . . . ) в облака!
«Ну и лети, - сказала Люда. -

Мене не жалко дурака!»
Разберёмся в ситуации. очевидно, некто собрался не на шутку вознестись, а прагматичная его подруга с усмешкой пожимает плечами. Понятно, . что она не применет добавить негативный термин и в плане личности героя. Осталось лишь заметить, что антитеза облаков и прагматичности всегда выигрывает благодаря как бы случайному простецкому словцу, - и вот готовый вариант примочки непокладистому другу.
( . . . . . . ) больно,
И стих прилипший к стенке дух,

До неприличия довольный.
Сюрно, но образно! Стихший дух - уже достойно кисти Босха и Тициана. А если тот ещё прилип к стене, ... тут можно положиться лишь на собственные силы. Или слинять в песок. я б положился. Тем более, что в стихе кому-то или что-то больно. Можно с помощью союза и присовокупить ещё какой-нибудь поступок духа или предположить последствия его успокоения. Наверное, так проще. Но можно, попытаться раскрыть психологическое состояние духа, находящегося в столь нетипичных условиях. Непросто, но как интересно!
( . . . . . . ) утюг
И машут горестные ухи,.

И зацепляются за сук.
Третья строчка изрядно будит воображение и, вообще, возбуждает. Но минимальный анализ, тем не менее, необходим. Мы заметим, что новое предложение в строке 3 открывается союзом и, при этом подлежащее стоит на последнем месте. Значит, в завершающей строчке предполагается либо использование деепричастного поворота, либо ещё какое-нибудь действие горестных ух. Из соображений ритмики, второе предпочтительнее. Осталось обратить внимание на то, что сытное слово утюг плохо рифмуется. Тюк, брюк, урюк, ворюг - это для последних рифмоплётов. Круг, друг, вдруг, сук - грубее, но гораздо профессиональнее. Поняв это, мы можем с максимальной степенью свободы поразмышлять о поведении несчастных ух и предложить удачную строчку.
( . . . . . . ) она
А вместе с ней крутилась Клавка,

Володьки лысого жена.
Несмотря на сочность строки о Клавке, не так-то просто угадать её возможный поступок в последней строчке, поскольку рифмованное слово строки 2 не даёт доолнительной информации. Поэтому лучше и не гадать, а посветить строку 4 приятной Клавкиной характеристике. Например, с учётом рифмы, тому, что она жена. Ну, Митькина, там, или Колькина. Но просто Митькина жена - пусть и стильно, но без автономного смака. Добавим хлёсткое словцо в актив супруга. Лысый - как раз, что надо. А имя поменять несложно: достаточно не путать ямб с хореем.

Неудачные примеры.

До сих пор все складывалось хорошо. Обратимся теперь к неудачным примерам, и мы увидим, что неудачи эти связаны с нарушением рассмотренных выше общих принципов написания буриме.

Строка Междометия и комментарии
Лучи полудня бьют нам в крышу,
А в стену - выпивший сосед.
И до сих пор его я слышу,
Как положу в карман кастет.
Первые строки идут на ура. Третья же роняет стих так низко, что его уже не выправить. Строка 3 неинтересна. Уже потому, что в ней нет динамики: здесь нет ни одного значащего слова, все пустые. откуда при этом быть движению, образу, юмору? Поставьте себя на место поэта №4. Вы не видите прелести первых строк, перед вами лишь пресная кикимора строки 3. Вы честно покряхтите, сколько сможете, и, плюнув, родите муру типа той, что написана в этом примере.
Наташа юношу рисует
А мне на это наплевать.
Она меня, ну, не волнует.
Мне лишь бы раны залатать.

Первые три строки прекрасны как вместе, так и каждая в отдельности. Отмечу поэта №3. каким-то фантастическим чутьём он понял по второй строке, что речь идёт о девушке и что речь эта не складывается к её выгоде. Его словцо ну безукоризненно и гениально! Казалось бы, закрой достойно стих - и ты герой. но поэт №4 пишет пассивно, буднично, используя слова, которые не играют, не говоря уже о том, что нисколько не знаком с известным нам тезисом об автономном смаке завершающей строки.

Один мой друг меня направил
Лечиться в классный диспансер.

И в этом диспансере правил...
И где тут суть - не петрю, сер.

Типичный пример полного раздолбая. Строка 1 динамична и, в общем, точна. Но она не хлёсткая. Строка 2 исправляет этот недостаток. Имея перед глазами её и ключевое слово направил, поэт №3 обязан выдать ударную строку. Он же переправляет эту задачу поэту №4 и делает это на редкость аморфно, настолько, что тот, бедняга, выпадает в осадок и честно сознаётся, что при предоставленной ему информации он ничего не петрит.
Ах, я влюблён!.. Но то за нафиг?
Да, явлюблён, и чтож теперь?
Купи своей подруге рафик
И разъезжай на нём как зверь.
Строка 1 - подача - хлёсткая, но не слишком точна: содержащийся в ней вопрос бросок по форме, но мысль не направляет. Так сказать, риторическое восклицание. Будь поэт №2 поискушённее, он преодолел бы это препятствие. Но то что мы видим - малодушная капитуляция: строка 1 дублируется, причём в гораздо худшем исполнении. Поэт №3 совершает подвиг, вдыхая в рухлядь сових предшественников жизнь, но поэт №4 прикидывается шлангом, выдавая езду зверем за сексуальный писк такой силы, за которой глохнут и безвкусица, и бессилие строки 4. (Действительно, если пискнуть очень сексуально, то на время больше ничего не надо).

Как видим, испортить стих действительно может всего одна строка. Внимательным и аккуратным нужно быть всем участникам стихосложения, но особенно поэту на третьей позиции.

Шедевры буриме Донской Гимназии.

Теперь, когда мы представляем внутренние механизмы буриме и способны оценить рождающиеся в творчестве и муках четверостишия, обратимся к лучшим образцам этого жанра из бесценной сокровищницы Донской Гимназии. Теперь же стихи приводятся целиком и без комментариев, дабы не разбавлять, не растворять концентрированную прелесть этих шедевров. В их создание внесли бесценный вклад: Е.Баллад, Е.Дашина, А.Маркова, И.Паша (1994 г.; стихи 1,2,4,6,8,13,15,18,20); М.Левинтан, А.Маркова, И.Паша, М.Попов (1994; 10-12,14); Н.Валетов, Е.Калачихин, А.Обухов, И.Паша, Д.Стрелецкий (1997; 3,9,19,22); А.Кормилицын, С.Коробков, И.Паша, Д.Сапожников (1997; 5,7,16,17,21). Данная публикация проиллюстрирована буриме-рисунками, сделанными, как и стихи, по частям разными мастерами в 1997 г. Их имена: А.Кормилицын, С.Коробков, М.Масалова, Н.Пацева, И.Паша, Д.Сапожников.

Итак, даешь шедевры!

1. Пришли холодные деньки,
Разверзлись дали голубые.
И вспыхнули огни шальные,
И все отбросили коньки.

2. Средь ночи загорелся дом,
А в доме том лежал покойник.
Как вдруг он влез на подоконник -
И очутился под кустом.

3. Светилось утром за ушами.
В мозгах крутился патефон.
А Веца дрыхла на диване,
Смотрела эротичный сон.

4. А надо мной висит утюг.
Все кружится, подобно мухе.
И машут горестные ухи,
И зацепляются за сук.

5. Летят по небу самолеты,
На крыльях звездочки горят.
А у окошек обормоты
В бинокль за девками следят.

6. Подул зачем-то ветер больно,
На печке заорал петух.
И стих прилипший к стенке дух,
До неприличия довольный.

7. Но из больницы выйдя вскоре,
Он угодил под колесо.
Кишки повисли на заборе,
Как на картине Пикассо.

8. Сестренка рухнула на пол
И поперхнулась в одночасье.
А гардеробщица Настасья,
Давясь, глотала карвалол.

9. Взорвалось старое вертело,
А новое не взорвалось,
Но быстро в небо как взлетело,
Так к черту все оторвалось.

10. Ведро помойное вливая
В свою замызганную душу,
Он пал, и рвотная кривая
Пришибла Филю и Каркушу.

11. Я не на шутку разозлился,
Когда меня прошиб озноб,
И будто с дерева свалился
В еловый, с бахромою, гроб.

12. - Быть может, я умру в припадке.
- Нет, ты помрешь на чердаке!
А я обрежу твои пятки
Для мариновки в чесноке.

13. Во тьме суровой, безнадежной
Сканючился растлитель фей,
Пробыв без малого сто дней
В объятьях бабы Шуры нежной.

14. Любовь моя! Ты словно пташка
Упала сверху на меня,
Как мимолетная какашка
Из жерла знатного коня.

15. Зачем дружинники подходят
И грустно смотрят на меня?
Шахтеры в лабиринт уходят
И не приносят ни рубля.

16. Моим ботинкам нету сносу,
Нет ни подошв, ни каблуков.
Зато есть сверток для поноса
И два сачка для мотыльков.

17. Я встретил Зинку у прилавка,
Две сумки волокла она.
А вместе с ней крутилась Клавка,
Володьки лысого жена.

18. Мне наплевать на бронзы пуды!
Я улетаю в облака!
«Ну и лети,- сказала Люда.-
Мене не жалко дурака!»

19. Лечу я как-то на комете
И созерцаю Млечный Путь.
А в животе урчит котлета,
Лапша и всяческая муть.

20. Вот космонавт на небо вышел,
Пописал - и зашел назад.
И капал редкий дождь по крышам,
Будил заспавшихся ребят.

21. Мне надоели поцелуи,
И ласки нежные не в кайф.
Все мужики теперь холуи,
И принимают гербалайф.

22. Прошла любовь, завяли груши,
Завыть хотелось на луну.
Или чего-нибудь покушать,
Иль дать по морде другану.

 


Советуем прочитать
Произведения Андрея Любилкина

Четвертной №7

 ©Четвертной 2002-2006