[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Александр Папаценко

МОКРОЕ МЕСТО

Несмотря на все усилия, в тот апрельский день 1985 года пролётный аппарат «Вега-1» мы так и не увидели. Оставался последний сеанс наблюдений на следующее утро, а потом антенну забирали другие - время на телескопе, в силу его уникальности, было распределено между пользователями на много месяцев вперёд.

Радиотелескоп, на котором мы тогда наблюдали, находился на территории Н-ской воинской части и относился к ЦДКС - центру дальней космической связи, которым заправляли военные.

Сразу же после неудачного сеанса они собрали совещание, на которое пригласили и нас, так называемых «промышленников», гражданских представителей всяческих КБ и НИИ, фактически обеспечивающих эксплуатацию всех систем Центра, в том числе и по проекту «Венера-Галлей», или просто «Вега». Это был международный проект, проходил он с большой «помпой», и всяк, кому не лень, хотел к нему примазаться.

В случае же неудачи необходим был «стрелочник», и поэтому совещание прошло весьма бурно. Нас обвинили во всех смертных грехах, но в итоге дали возможность в ночную смену проверить исправность аппаратуры, чтобы не провалить последний сеанс.

Радиотелескоп - это гигантское сооружение, напичканное от основания до макушки несметным количеством аппаратуры, часть которой располагалась в центре параболического зеркала диаметром 70 метров, в 27-метровой фокальной кабине или, как мы её называли, «морковке». «Морковка» была разделена на отсеки переборками, сквозь которые проходила система трапов. При монтаже громоздкой аппаратуры в переборках вырезали люки, которые потом заделали весьма небрежно. Нам предстояло забраться в самый верхний отсек и проверить приёмные устройства.

Верхний отсек «морковки» представлял собой коническую кабину высотой и диаметром около 5-ти метров. В центре кабины находились приборы, которые обслуживались с кольцевого балкона, образующего верхний ярус. На нижнем ярусе было организовано вспомогательное рабочее место в виде качалки. Когда телескоп вращался, сопровождая объект наблюдения, качалка сохраняла горизонтальное положение. Там мы хранили запчасти, инструмент, рабочие тетради и многое другое. Там же находилась система связи с пультом управления нашим телескопом и с другими телескопами, участвовавшими в наблюдениях.

Занимаясь своим делом, мы непрерывно лазали с балкона к качалке и обратно. Когда это порядком надоело, мы приспособились прыгать с балкона вниз, с двухметровой высоты на то место, где раньше располагался технологический люк, кое-как заделанный к началу работ по проекту «Вега». При каждом прыжке мембрана прихваченного тяп-ляп, за края, люка, жутко грохотала и вибрировала, но нам было не до того - надо было как можно скорей закончить проверку аппаратуры.

Наконец, неполадки были найдены - наши смежники, проводя какие-то работы, установили другой поляризатор, не заменив, по окончании работ, штатным. Заменить его предстояло нам, и я прыгнул очередной раз с балкона за инструментом.

Раздался жуткий грохот, лист металла подо мной провалился, и я полетел в бездну.

Траектория моего полёта была такова, что можно было запросто пролететь сквозь люки трапа все 27 метров злополучной «морковки». Я уже представил, как это выглядит со стороны, и сорок раз успел проститься с жизнью, но вдруг ударился боком обо что-то - это была закреплённая в следующем отсеке доска, к которой подвешивали обычно сосуды с жидким азотом. Прошибив её с треском, я «приземлился» на другую доску, укреплённую наподобие скамейки у самого пола. От страшного удара по рёбрам перехватило дыхание. Когда спазм прошёл, я попробовал пошевелиться, огляделся - обломки досок, спасших мне жизнь, валялись по всему отсеку.

Спускали меня с антенны - а это в общей сложности около 70 метров по вертикальным трапам, мосткам и площадкам - втроём. Двое страховали снизу, закрывая собой бездну под ногами и помогая переставлять ноги по ступеням, один - сверху.

На дежурном УАЗ’ике приехали в санчасть, растолкали заспанного фельдшера, сержанта срочной службы. Тот, позёвывая, ощупал меня и, заявив, что это просто ушибы, смазал ссадины зелёнкой, кое-как перебинтовал и завалился спать (через пару недель, уже в Москве, обнаружены были переломы двух рёбер, трещина в голени и смещение печени).

Наконец, под утро добрались до общежития и разбрелись по койкам - моим коллегам предстояло наутро провести последний сеанс наблюдений по проекту.

Утром злые, не выспавшиеся коллеги мои отправились на телескоп, а я решил слегка привести себя в порядок и, держась за стены, с горем пополам выбрался в коридор общежития. В коридоре было пусто, и только пожилая уборщица шуровала шваброй по полу.

Заметив меня, она одёрнула подол сизого застиранного халата и, опершись на швабру, спросила:

- Чё хромаешь-то, милок? Никак, ногу подвернул? Помочь, что ли?

- Да вот, подвернул. Спасибо, я сам как-нибудь.

- Это бывает. А вчерась ночью какой-то пьяный промышленник с антенны упал, с самого верха. Расшибся, говорят, вдребезги, только мокрое место осталось.

Через три дня, стараниями программистки Олечки, нашей очаровательной смежницы из «почтового ящика», отпаивавшей меня соком китайского лимонника (чудодейственное ли средство помогло, или что другое - трудно сказать), я уже лихо скакал по территории воинской части и повсюду выслушивал на разные лады байки о собственной погибели.

 


Советуем прочитать
Произведения Александра Папаценко

Четвертной №7

 ©Четвертной 2002-2006