[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Александр Леонтович

САШКА ПРИЕХАЛ!

Еду! Я быстро! К тебе даже такси едут с удовольствием. Где мой плащ? Шляпу... Вот эту, непременно с полями, ты ее любишь. Что еще? Что завтра понадобится на работе? Все - скорее в сумку. Как будто все взял. Разве в этом дело? Работа - будет завтра. А сейчас - подумать только! - сейчас будешь ты! В своей маленькой квартирке, сонная, теплая; доверчиво, совсем беззащитно прижмешься ко мне и хрипловатым со сна голосом скажешь: «Сашка приехал». Да, приехал! Конечно, к тебе! Посреди ночи, когда угодно!

Где же зелененький огонек? Фонари обрушивают на дорогу снопы холодного лунного света. Никого. Можно смело пописать под фонарем. Угрюмо рассекая воздух, пронесется изредка машина, самозабвенно пожирая пустошь ночной дороги. Вот он, мой, тормозит. Куда? - Да неужели непонятно? К ней! Ах, да, улица N. Поехали. Еще бы отказался! Тянется бугристая цепочка фонарей. Окна мертвы, люди спят. Вот здесь поворот. Красный свет рубином мерцает в ночи, гипнотизирует, как змея. Плевать, езжай на красный, ведь ночь и потом я же еду к ней!

Пусто. Можно и побыстрее. На ухабах подкидывает. Что, план опять подняли? А дороги все хуже, это верно. Клиент наглый пошел. Инфляция. Куда катимся? - не говори, и не знаю. Правительство доиграется - вот увидишь. Конечно доиграется, ведь скоро, совсем скоро лифт остановится на твоем этаже.

Что, подберем клиента? - Чего ж не подобрать - тоже домой хочет. Или еще куда-нибудь... Куда ехать? Садись, но сначала парня забросим (он же к ней едет). Что, тещу отвез? Домой? А, в больницу? А чего навеселе? С горя, с радости? Не скажет, наверное. Хотя кому же еще сказать, как не мне? Ночью, в такси, в огромном городе. Э, не проскочи, а здесь поворот, а то заболтались совсем. Дальше все прямо. Да, стало быть, к ней еду. Щелкай, щелкай, милый, чем больше нащелкаешь, тем ближе. Бездушно мигает зеленый. Для нас мигает - больше никого нет. Тормознет он нас и останусь я стоять перед красным мерцанием, мучиться, метаться от собственного бессилия, невозможности погасить неумолимое красное сияние.

Там магазин будет - знаешь? Да-да, сразу за ним. Вот здесь. Ну, спасибо. Бывай.

Затихающее фырканье и - тихо. Совсем тихо. Лишь валятся сухие листья с деревьев. По одному, то здесь, то там. В безмолвном истечении фонарей лист касается асфальта с глухим стуком, будто камень. Это увядшая сила лета, его отжившие надежды. Его бессилие перед промозглой сыростью наступающей поздней осени.

Хлопни дверь подъезда! Отдели меня от осени. Избавь меня от ностальгии увядания. Прими меня в тепло ожидания весны. Ах, еще не топят? — все же крыша над головой.

Она тоже зажигается красненьким, но она совсем не светофор. Она теплая и приветливая, она зажглась и теперь лифт знает, что я здесь, что я к тебе приехал, и он спешит ко мне.

Все же как долго он едет. Тоже, наверное, спал. Ну, брат, ничего, извини уж, у меня уважительная причина.

Вот дверь. Вот блестящая ручка. Она не торчит вверх, а выжидательно наклонена вбок, значит, замок не заперт, можно тихонько нажать ее и толкнуть дверь.

Нет, не зажигать свет, не надо убивать застывшие на потолке неверные отблески уличных фонарей, они такие приятные. Я и так хорошо знаю, где дверь, она налево, вот так, тихонько, а то проснется маленькая. Она уже так выросла и уютно посапывает в своей кроватке. Ты спишь, тихо и одиноко, ты меня ждешь и разложила двуспальную кровать. Мне тебя немного жалко - сейчас на тебя обрушится вся бездна накопившейся во мне нежности. Я встаю на колени и осторожно треплю мягкие, родные волосы. И ты ощущаешь меня и сквозь сон тихий голос: «Сашка приехал!»

 


Советуем прочитать
Произведения Александра Леонтовича

Четвертной №7

 ©Четвертной 2002-2006